ВЗЛОМ ЯНДЕКС КОШЕЛЬКОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВЗЛОМ ЯНДЕКС КОШЕЛЬКОВ » Взлом Яндекс Деньги и кошельки » заказать взлом пароля в одноклассниках


заказать взлом пароля в одноклассниках

Сообщений 151 страница 180 из 271

151

– Да, я вижу. Но как тебе удалось раскопать все это?

– Никак не могу понять, почему я терплю эти по­стоянные уколы. – Он вздохнул, и Ева тут же ласково обняла его. – Все очень просто. Он гонял деньги между различными компаниями и банками, но в результате они всегда возвращались к одному адресату.

Ева покачала головой.

– Я восхищаюсь вами. Вы отличный детектив. Итак, он скрывал свои доходы. Или лишь часть из них. У тебя есть данные о людях, которые производили денежные трансферты для него?

– Счета принадлежат двоим. Это или Пайпер, или Руди. Их счета обслуживаются одним и тем же паролем вместо подписи.

– Прекрасно. Это дает мне возможность взять у них маленькое интервью и слегка поджарить им пятки. – Она глубоко вздохнула. – Сначала я отправлю к ним Пибоди – пусть им попортит нервы. А затем выступлю сама.

– Только не забудь, что ты должна быть дома к шести.

Ева резко повернулась к нему. Слабый утренний свет, проходящий через матовые стекла, еще больше усиливал ее бледность.

– Я дала слово и сдержу его.

– Конечно, сдержишь!

Ах, если бы он мог заехать в полицейское управле­ние и привезти ее домой сам.

ГЛАВА 13

Ева решила, что лучшей стратегией для достижения ее целей будет открытое и жесткое нападение. Если Пибоди сделает все правильно, Руди и Пайпер будут в шоке, пытаясь любым способом избежать огласки и возможного судебного преследования.

А потом Пибоди отойдет в сторону, и на сцену вый­дет она.

В девять тридцать Ева уже была в здании, где распо­лагалась фирма «Только для вас», однако на сей раз ее интересовал салон «Абсолютная красота». Поднявшись на десятый этаж, она вошла в приемную и показала секретарше фотографию Голловея. Если все пойдет, как распланировано, она закончит здесь, как раз когда Пи­боди проснется и получит сигнал к атаке.

– Конечно, я знаю мистера Голловея. Как мини­мум раз в неделю он посещает нас.

– Раз в неделю… А что он делает?

– Стрижка и укладка волос, массаж и маски лица, массаж тела, ароматическая релаксация. – Иветта, став сразу вежливой и милой, вышла из-за стола и тихо вздохнула, еще раз посмотрев на фотографию Голло­вея. – У этого парня потрясающая внешность, и он знает, как ее поддерживать. Раз в месяц он проводит здесь целый день – полный курс.

– У него всегда один мастер?

– Конечно. Он бы не позволил прикоснуться к себе никому, кроме Саймона. Когда несколько месяцев назад Саймон ушел в отпуск, мистер Голловей устроил здесь такой скандал, что нам пришлось дать ему специ­альные успокоительные пилюли и бесплатно предоста­вить «Делюкс О».

– «Делюкс О»?

– Это для оргазма, дорогая. Специальная комната с подобранными видеофильмами и музыкой. Мы используем все разрешенные для салонов средства и методы, но у нас есть и кое-что еще. «Делюкс О» стоит пятьсот долларов, но мы пошли на это, чтобы его успо­коить. Надо поддерживать марку заведения, хотя для такого клиента, как Голловей, ничего не стоит выки­нуть пять сотен в месяц. При этом они не интересуются, легальный ли товар.

– А есть у вас еще что-нибудь типа «Делюкс Ор­газм», чтобы удовлетворить привередливого клиента?

– Вы можете увидеть все. – Иветта просто сияла, благодарная Еве за то, что та не капризничает. – Он что-нибудь натворил?

– Можно сказать и так. Но больше он этого делать не будет. Саймон на месте?

– Он в кабинете номер три. Вы хотите пройти к нему?

– Да.

Ева прошла по коридору, миновав стеклянные две­ри, украшенные рисунками совершенных человеческих форм. Приглушенно звучала успокаивающая музыка, слышны были звуки падающей воды и пение птиц, шу­мел легкий бриз. В воздухе отчетливо ощущались запа­хи эвкалипта, роз и муската.

Окрашенные в пастельные тона двери на мгновение распахнулись, и Ева увидела длинный стол с какими-то сложными приборами, трубками, зеркалами и миниа­тюрным компьютером. Все это неприятно напоминало о больнице.

По пути ей встретился служащий салона в белом ха­лате, который вел куда-то женщину, закутанную с ног до головы в зеленую тогу.

– Кабинет номер три?

– По коридору налево, на двери номер.

– Угу. – Ева проводила взглядом служащего, кото­рый убеждал клиентку, что десять минут в «Комнате покоя» сделают ее новым человеком, и невольно пере­дернула плечами.

На развилке коридора, за стеклянной стеной, Ева увидела большой искусственный бассейн с минераль­ной водой, обрамленный цветущими вишневыми дере­вьями. В нем расслаблялись три женщины, чьи груди гордо плавали на поверхности медового цвета воды. Еще одна женщина плавала в одиночестве, опустив­шись по самый подбородок в специальную ванну со светло-зеленой жидкостью. Дальше располагался узкий бассейн, наполненный ярко-синей водой: надпись над ним гласила, что здесь постоянно поддерживается тем­пература около ноля градусов. Даже от одного вида этого у Евы застучали зубы.

0

152

— Ожидаю ваших распоряжений, любезнейший д’Артаньян.

— Ах, как это досадно! — вздохнул д’Артаньян. — Правда, я сообщил вам, что надо принять арестанта, но зачем же вы пришли сами?

— Мне нужно с вами переговорить.

— И вы не предупредили меня?

— Я ожидал, — робко протянул г-н Безмо.

— Так я пойду. До свидания, д’Артаньян, — простился Атос со своим другом.

— Разрешите прежде познакомить вас с господином Безмо де Монлезеном, комендантом Бастилии.

Безмо поклонился. Атос ответил на поклон.

— Это Безмо, дорогой мой, тот самый королевский гвардеец, с которым, помните, мы кутили когда-то во времена кардинала.

— Как же, отлично помню, — сказал Атос, дружески прощаясь с ними.

— Граф де Ла Фер, по прозвищу Атос, — шепнул д’Артаньян на ухо Безмо.

— Да, да, обходительный человек, один из знаменитой четверки, — кивнул Безмо.

— Именно. Но в чем же дело, дорогой Безмо? Кстати, король оставил мысль об аресте.

— Тем хуже, — вздохнул Безмо.

— Как, тем хуже? — со смехом воскликнул д’Артаньян.

— Разумеется, — объяснил комендант Бастилии, — ведь заключенные — это мой доход.

— А ведь правда! Я не смотрел на вещи с этой точки зрения.

— Вот у вас, — продолжал Безмо, — завидное положение: вы капитан мушкетеров.

— Недурное. Но вам, право, нечего завидовать мне: вы комендант Бастилии — первой тюрьмы во Франции.

— Я это хорошо знаю, — печально промолвил Безмо.

— Каким, однако, унылым голосом вы это сказали. Давайте поменяемся местами. Хотите?

— Не огорчайте меня, господин д’Артаньян. Однако я желал бы поговорить с вами с глазу на глаз.

— Тогда возьмите меня под руку, и пройдемся: луна так славно светит, вы мне поведаете ваши печали в дубовой аллее. Пошли!

И д’Артаньян увлек приунывшего коменданта в глубину двора, заговорив с ним грубовато-ласковым тоном:

— Ну-ка, смелее выкладывайте, что вы собирались сообщить мне, Безмо!

— Это длинная история.

— Что же, вы предпочитаете хныкать? Но это будет еще дольше. Держу пари, что вы получаете тысяч пятьдесят ливров с ваших бастильских птичек.

— Вашими бы устами да мед пить, дорогой д’Артаньян.

— Удивляете вы меня, Безмо! Вы прикидываетесь бог знает каким сиротой, а дайте-ка я подведу вас к зеркалу! Посмотрите, какой вы цветущий, упитанный да круглый, точно сыр голландский. Ведь вам уже годочков шестьдесят, а не дашь и пятидесяти.

— Все это так…

— Черт побери! Я-то знаю, что это так же верно, как и ваши пятьдесят тысяч ливров дохода, — добавил д’Артаньян.

Низенький Безмо топнул ногой.

— Постойте, — вскричал д’Артаньян, — я вам сейчас докажу: в Бастилии, я полагаю, вы сыты, помещение казенное, вы получаете шесть тысяч ливров жалованья.

— Допустим.

— Да заключенных ежегодно человек пятьдесят, из которых каждый приносит вам по тысяче ливров.

— И с этим я не спорю.

— Вот вам пятьдесят тысяч в год. Вы уже три года в должности, следовательно, у вас теперь полтораста тысяч ливров.

— Вы упускаете из виду одну мелочь, дорогой д’Артаньян.

— Какую же?

— А ту, что вы получили свою должность, так сказать, из собственных рук короля.

— Ну да!

— А я получил свое место коменданта через господ Трамбле и Лувьера.

— Это верно. Трамбле не такой человек, чтобы предоставить вам место даром.

— Да и Лувьер тоже. В результате мне пришлось выдать семьдесят пять тысяч ливров Трамбле да столько же Лувьеру.

— Ах, черт побери, значит, сто пятьдесят тысяч ливров попали в их руки?

— Именно.

— А еще что?

— Пятнадцать тысяч экю, или пятьдесят тысяч пистолей, как вам будет угодно, платеж в три срока, — доходы за три года, как бы в доказательство моей признательности.

— Да это чудовищно!

— Еще не все.

— Что вы?

— Если я не выполню хоть одного из этих условий, эти господа тотчас же снова занимают должность. Сделка подписана королем.

— Невероятно!

— Представьте себе.

— Мне жаль вас, бедняга Безмо. Но в таком случае, друг мой, зачем господин Мазарини оказал вам такую разорительную милость? Было бы проще отказать.

— Да, конечно, но его упросил мой покровитель.

— Ваш покровитель? Кто же это такой?

— Как кто? Ваш приятель, господин д’Эрбле.

0

153

– Рорк влюблен в книги, – бросила Ева, закрывая дверь. – Я хотела поговорить с вами по поводу теста Руди. Могу я задать несколько вопросов?

– Полагаю, что да. – Мира несколько удивилась, не сразу отойдя от восхищения библиотекой, и уселась в кресло, обитое мягкой кожей, тщательно расправив юбку своего розового коктейльного платья. – Он не ваш убийца, Ева. Более того, он вовсе не чудовище, каким вы его представляете.

– Это не имеет ни малейшего отношения к тому, что я хотела бы узнать.

– А по-моему, имеет. Его отношения с сестрой ра­нят вас на глубоком личном уровне. Ева, она не такая сильная, как вы, но все-таки не беззащитный ребенок. Насколько я понимаю, у него есть способы контроли­ровать ее, но он ее не принуждает.

– Он ее использует!

– Да, а она – его. Это взаимно. Я согласна, что он слишком увлечен всем, что касается Пайпер. Он сексу­ально недоразвит. И главная причина, которая исклю­чает его из вашего списка, Ева, это то, что он – импо­тент со всеми, кроме своей сестры.

– Его шантажировали – и шантажист мертв. Кли­ент ухаживал за его сестрой – и этот клиент тоже мертв.

– Да, признаю, и именно поэтому я была готова найти в нем способность совершить эти убийства. Но я ее не нашла. У него есть некоторый потенциал физи­ческого насилия – когда он возбужден, когда в опас­ности. Но это лишь вспышки, мгновения. Не в его на­туре планировать и тщательно организовывать преступ­ления, подобные которым вы сейчас расследуете.

– Итак, мы с ним ошиблись. Что же теперь? Отпус­тить его?

– Кровосмесительство противоречит закону, но его еще надо доказать. Это будет трудно. Я понимаю, вам очень хочется наказать Руди и освободить сестру от его объятий, но поверьте…

– Дело не во мне!

– Именно в вас. – Ей тяжело было смотреть, как мучается Ева, и Мира взяла ее за руку, остановив бес­порядочное метание по комнате. – Я же знаю, вам все время кажется, что она – это вы.

– Да, наверное, вы правы. – В отчаянии она села рядом с Мирой. – Я слишком сосредоточилась на нем из-за этого и могла упустить что-то, какие-то детали, которые могли привести к убийце.

– Вы действовали очень логично, шли очень выве­ренными шагами. Чтобы исключить Руди из списка по­дозреваемых, надо было очень внимательно его изу­чить. А это можно было сделать, только предварительно заподозрив в преступлении.

– Но мне потребовалось на это слишком много вре­мени. Чутье мне все время подсказывало, что он не тот человек, но я игнорировала это. Потому что я постоянно смотрела в себя. А должна была внимательнее посмот­реть на нее, и тогда, я думаю, я бы вернулась назад.

«Я могла бы быть на ее месте, – постоянно твердил какой-то голос в сознании Евы. – Если бы я не убила су­кина сына, я была бы на ее месте».

Она опустила голову на руки, затем резко подняла.

– Боже, я совсем запуталась!

Мира нежно погладила Еву по голове.

– Что вы имеете в виду?

– Я даже не могу нормально провести обычные праздники! При мысли о том, что их надо как-то орга­низовывать, что-то покупать, как-то проводить, – у меня начинает болеть живот.

– Ах, Ева! – Рассмеявшись, Мира покачала голо­вой. – Рождество всех сводит с ума, это абсолютно нормально.

– Только не меня. Я раньше никогда не волновалась из-за этого. Вокруг меня никогда в жизни не было столько людей.

– А теперь есть. – Мира вновь провела рукой по ее волосам. – Как вы собираетесь справляться с этим?

– Не знаю. Я чуть не вышвырнула Пибоди с этой вечеринки! – От возмущения Ева ударила себя по ко­лену. – Вы знаете, с кем она пришла сюда? С мужчи­ной-проституткой! Нет, вообще с ним все нормально, но он настоящий жиголо – великолепно выглядящий, стройный, интересный жиголо.

– Это возмущает вас, потому что он вам нравится, но вы презираете его за то, чем он добывает средства на жизнь?

– Речь не обо мне, а о Пибоди. Он говорит, что хо­чет нормальных отношений, у нее начинают сверкать глаза при взгляде на него. И она не желает со мной раз­говаривать, потому что я позволила себе высказаться о нем нелицеприятно.

– Жизнь – это хаос, Ева. Я боюсь, что вы отодви­нули себя от обычной жизни из-за конфликтов и про­блем, которые ранят ваши чувства до сих пор. Если Пи­боди и разозлилась на вас, то только потому, что сейчас у нее нет никого, кем бы она восхищалась больше и кого бы уважала больше, чем вас.

– О боже!

– Быть любимым – большая ответственность. Вам надо открыть ей душу, потому что вы для нее много значите.

0

154

— Увы, да.

— Значит, у вас не оставалось никаких сбережений?

— Ах, ваше преосвященство! Уплачивая этим господам пятьдесят тысяч ливров, клянусь вам, я отдаю им весь свой заработок. Еще вчера вечером я говорил то же самое господину д’Артаньяну.

— Вот как! — воскликнул Арамис, глаза которого загорелись, но тотчас же потухли. — Так вы вчера виделись с д’Артаньяном? Ну, как же он поживает?

— Превосходно.

— И что вы ему говорили, господин Безмо?

— Я говорил ему, — продолжал комендант, не замечая своей оплошности, — что я слишком хорошо содержу своих заключенных.

— А сколько их у вас? — небрежно спросил Арамис.

— Шестьдесят.

— Ого, кругленькая цифра!

— Ах, монсеньор, бывало и по двести.

— Но все же и при шестидесяти жить можно не жалуясь.

— Разумеется, другому коменданту каждый арестант приносил бы по полтораста пистолей.

— Полтораста пистолей!

— А как же? Считайте: на принца крови мне отпускают пятьдесят ливров в день.

— Но как будто у вас здесь нет принцев крови? — сказал Арамис слегка дрогнувшим голосом.

— Слава богу, нет! Вернее, к несчастью, нет.

— Как к несчастью?

— Ну, конечно. Мои доходы возросли бы.

— Справедливо. Итак, на каждого принца крови пятьдесят ливров.

— Да. На маршала Франции тридцать шесть ливров.

— Но ведь в настоящее время у вас нет и маршалов?

— Увы, нет! Правда, на генерал-лейтенантов и бригадных генералов мне отпускается по двадцать четыре ливра, а их у меня два.

— Вот как!

— За ними идут советники парламента, на которых ассигнуется мне по пятнадцать ливров.

— А сколько их у вас?

— Четыре.

— Я и не знал, что на советников отпускается так много.

— Да. Но на рядовых судей, адвокатов и духовных лиц мне дают только по десять ливров.

— И их у вас семь человек? Прекрасно.

— Нет, скверно.

— Почему?

— Ведь все же это не простые люди. Чем они хуже советников парламента?

— Вы правы; я не вижу оснований оценивать их на пять ливров меньше.

— Понимаете ли, за хорошую рыбу мне приходится платить четыре или пять ливров, за хорошего цыпленка полтора ливра. Я, положим, развожу их у себя на птичьем дворе, но все-таки надо покупать корм, а вы не можете себе представить, какая здесь пропасть крыс.

— А почему бы вам не завести полдюжины кошек?

— Как же, станут кошки есть крыс! Я вынужден был отказаться от них. Вот и посудите, как мой корм уничтожается крысами. Пришлось выписать из Англии терьеров, чтобы они душили крыс. Но у этих собак зверский аппетит: они едят, как арестант пятой категории, не считая того, что иногда душат кроликов и кур.

Нельзя было определить, слушал Арамис или нет: опущенные глаза свидетельствовали о его внимании, а нервные движения пальцев — о том, что он поглощен какой-то мыслью.

— Итак, — продолжал Безмо, — сносная птица обходится мне в полтора ливра, а хорошая рыба — в четыре или пять. В Бастилии еда полагается три раза в день; заключенным делать нечего, вот они и кушают; человек, на которого отпускается десять ливров, обходится мне в семь с половиной ливров.

— А ведь только что вы сказали мне, что десятиливровых вы кормите так же, как и пятнадцатиливровых.

— Да.

— Значит, на последних вы зарабатываете семь с половиной ливров?

— Надо же изворачиваться! — буркнул Безмо, видя, что попался.

— Вы правы, дорогой комендант. Ведь у вас есть и такие арестанты, на которых отпускается меньше десяти ливров?

— Как же: горожане и стряпчие.

— Сколько же на них отпускается?

— По пяти ливров.

— А они тоже хорошо едят?

— Еще бы! Только, понятно, им не каждый день дают камбалу да пулярок или испанское вино, но три-то раза в неделю у них бывает хороший стол.

— Но ведь это филантропия, дорогой комендант. Вы разоритесь!

— Нет. Если пятнадцатиливровый не доел своего цыпленка или десятиливровый оставил что-нибудь, я посылаю это пятиливровым; для бедняг это целый пир. Что поделать! Надо быть сострадательным.

— А сколько приблизительно остается вам от пяти ливров?

— Тридцать су.

— Какой же вы честный человек, Безмо!

— Благодарю вас, ваше преосвященство. Мне кажется, что вы правы. Но знаете ли, о ком я больше всего пекусь?

— О ком?

0

155

Когда глаза привыкли к свету, Ева увидела, что кас­совый аппарат открыт. Он был пуст.

– Так, здесь ты, кажется, останавливался…

Осмотрев комнату, она так же внимательно изучила прилавок. Нигде ничего не нарушено, не разбито. Дер­жась левой стороны, она направилась к процедурным кабинетами. Все они были пусты и по-больничному чисты.

Ева открыла еще одну дверь и вошла в комнату пер­сонала. Здесь было, как и везде в салоне, исключитель­но чисто, все стояло на своих местах. И все-таки напря­жение ее нарастало, она слышала учащенный стук своего сердца.

Следующий замок оказался сложнее предыдущих, и Ева пожалела, что с ней нет Рорка с его умением обра­щаться с замками. Впрочем, ее начальство не позволи­ло бы и ей так просто входить в чужие помещения без ордера на обыск…

После ряда манипуляций, с трудом открыв замок, Ева очутилась на складе. Здесь исключительный поря­док и чистота были нарушены: коробки открыты, фла­коны, пузырьки, баночки, тюбики и коробочки разбро­саны по полу. Ева представила, как он ворвался сюда, чтобы пополнить свои запасы, в ярости от собственной паники и от того, что пришлось бросить наверху вещи.

Он разрывал коробки, хватал, что ему нужно, и бросал это в сумку.

Ева быстро проверила личные шкафы персонала. Открыт был только один, внутри все перевернуто. Ка­кой-то флакон упал, и из него на пол вытекала густая темная жидкость.

Хотя она уже обо всем догадалась, Ева все-таки ре­шила уточнить, кому принадлежит этот шкаф. Найдя соответствующие документы, она долго изучала фото­графию.

– Уже не беспокоишься о чистоте своего рабочего места, Саймон? Теперь не уйдешь, мерзавец!

Она достала мобильный телефон и осторожно по­кинула комнату, чтобы ничего не нарушить перед при­ходом экспертов-криминалистов.

– Срочно. Лейтенант Ева Даллас, необходима вся информация на Саймона Ластроуба, последний извест­ный адрес: 63-я улица, 4530, квартира 35. Объект может быть вооружен и опасен. Фотография будет передана немедленно. Арестуйте этого парня: он подозревается в серии убийств на сексуальной почве. Первая степень важности.

Следующий звонок был не менее срочным:

– Фини! Быстро сюда! Я звоню Пибоди, чтобы она немедленно привезла экспертов. Мы сели ему на хвост.

Ева вышла и закрыла все двери, постаравшись акку­ратно уничтожить следы своего пребывания.

– Теперь нет ничего удивительного, что лица жертв были так профессионально разукрашены. Господи! – Фини возмущенно покачал головой, сидя рядом с Евой, которая как сумасшедшая гнала машину по улицам го­рода. – Куда идет мир?! Господи, спаси! Ты полагаешь, он работал со всеми ними в этом салоне?

– Может быть, но если и нет, то он их видел здесь. Он мог легко доставать списки знакомств и все данные на клиентов.

– Но это не объясняет его тяги к преступлениям под Рождество.

– Я выясню это, когда мы схватим его.

Ева со скрипом тормозов остановила машину, успев заметить, как сзади два патрульных автомобиля пере­крывают улицу, и выскочила, держа полицейский зна­чок в руке.

– Вы собираетесь идти наверх? – обратилась она к полицейскому у входа, пытаясь перекричать уличный шум и ветер.

– Да, лейтенант. Объект не отвечает на звонки. Один полицейский стоит под дверью, второй прикры­вает запасной выход. Свет в окнах не горит. Никакого движения в помещениях не замечено.

– Фини, ордер на вход уже получен?

– Пока ждем.

– Пошли! Черт с ним!

Она проскочила затемненные двери.

– Ты можешь нарваться на неприятности, вламы­ваясь в частную квартиру без ордера, – напомнил он, тяжело дыша сзади.

Ева не стала дожидаться лифта и бросилась вверх по лестнице.

– В конце концов, квартира снята с охраны. – Она на бегу оглянулась назад. – Разве нет?

– Черт, Даллас! Дай мне пять минут, я быстро выбью ордер.

Фини слегка задыхался, когда они достигли третье­го этажа, его красное лицо заливал пот. Но он успел в последний момент обогнать ее и встать перед дверью квартиры 35.

– Остынь, черт побери! Давай возьмем его чисто. Ты знаешь правила.

Ева хотела поспорить, так как ее натура требовала немедленной физической разрядки – выбить дверь, например. Но она понимала, что ее душит личная зло­ба, сводя судорогой все мышцы. Ей хотелось взять его, увидеть его страх, беспомощность и боль.

– Ладно. – Сделав над собой усилие, она постара­лась успокоиться. – Когда мы войдем, Фини, если мы его найдем, ты врежешь ему со всей силы.

0

156

Разложил на пыльном каменном полу палатку, прилег. Миллиона было не жалко. Хотелось только одного — чтобы этот кошмар поскорее закончился. Паша дал себе слово: если избавится от проклятого перстня, по могилам больше лазить не будет. Никогда.

В половине одиннадцатого решил, что пора. Взвалил на плечо сумку. Пошел.

Ночное кладбище было похоже на заколдованный лес. Над черными крестами и угрюмыми шпилями разливался мертвый свет фонарей, где-то наверху поухивала ночная птица, а внизу, в траве, шебуршилась какая-то своя жизнь — пару раз Паша видел мерцающие зеленые огоньки. То ли кошки, то ли, наоборот, крысы. Но страху за последние сутки Леньков натерпелся такого, что пустяками его было уже не напугать.

Вот и распятье на могиле семейства Папёй. Рядом — белый куб Уайлдовой гробницы.

Стараясь ни о чем не думать и поменьше смотреть по сторонам, Паша взялся за работу. Получалось у него, конечно, хуже и медленней, чем у Крота, но все же часа за полтора он дорылся до основания и кое-как установил домкраты. Рыть было легче, чем он ожидал — видимо, помогло то, что Крот вчера уже разрыхлил почву.

Протиснулся внутрь саркофага — еле-еле. Поразительно, как это они вчера разместились в этом узком пространстве вдвоем.

Каждую минуту Паша останавливался и пробовал снять кольцо. Оно не слезало, но давить перестало и довольно свободно елозило по суставу. Леньков был явно на правильном пути.

Зззик, зззик, — зажужжала отвертка, выкручивая бронзовые болты. Смазанные накануне, они легко вышли из пазов.

Некрофорус с кряхтением снял тяжелую крышку и крепко зажмурился, прежде чем посмотреть на мертвеца.

А что если вообще на него не смотреть?

Не открывая глаз, Леньков дернул перстень — и тот слез, причем легко, без малейшего сопротивления. Невозможно было поверить, что Паша столько с ним промучился!

Бросить в гроб — и дело с концом, подумал он. Можно даже крышку не закрывать, кто тут увидит?

Нет, лучше надеть туда, откуда снял, подсказал внутренний голос. Спокойней спать будешь.

И Паша чуть-чуть приоткрыл веки.

Уайлд лежал в гробу совершенно такой же, как прошлой ночью. Только показалось, что в уголках полных красных губ таится мягкая усмешка.

Дрожащей рукой Некрофорус протянул кольцо покойнику, словно ждал, что тот ответит встречным жестом.

Нет, покойник не шевельнулся. Но за спиной у Ленькова прозвучал тихий смешок.

— Два часа продрючился, руки-крюки. Однако влез-таки. Дай перстак-то.

Тяжелая рука взяла Пашу за плечо, рывком развернула.

В щели лаза темнела коренастая фигура Крота. Лица его было не видно, только влажно блеснули оскаленные зубы.

Оцепеневший Паша безропотно протянул кольцо.

— Ты ляжь тут. Поспи, — сказал бывший напарник и толкнул Некрофоруса в грудь — вроде несильно, но тот с размаху сел в гроб, прямо на колени мертвецу, и взвизгнул.

— Не сядь, а ляжь.

Крот схватил Пашу за шиворот, приподнял и плюхнул прямо на Уайлда.

— Лежать!

— Кротик… Ну всё… попутал уже… Ты прости, что я тебя бутылкой… — залепетал Некрофорус, умоляюще хватая Крота за руки. — Я тебе за это долю подниму… Всё равно без меня не получится. Ты и клиента-то не знаешь.

Напарник легко поднял крышку, подержал на весу.

— Почему не знаю? Мистер Ринальди. На карточке написано. Я ему уж звякнул. Нормальный мужик, договорились.

— Да как ты мог с ним договориться, без английского?

— Don't worry, be happy, — сказал Крот с жутким акцентом, и крышка с грохотом захлопнулась.

Паша забился, уперся в нее руками, но не сумел сдвинуть ни на сантиметр — должно быть, Крот уселся сверху.

Зззик, зззик, — донеслось снизу, справа. Потом слева. И еще два раза сверху.

— Кро-о-о-тик! — завыл Паша и чуть не оглох от эха.

Откуда-то издалека раздался скрип металла о камень. Снимает домкраты, догадался Леньков и перестал кричать, потому что перехватило горло.

— Ты не захотел позволить мне поцеловать твои уста, — послышался тихий шепот — совсем близко, в самое ухо. — Ну хорошо. Я поцелую их теперь. Я укушу их своими губами, как кусают твердый плод. Да, я поцелую твои уста.

0

157


как взломать одноклассники ру страницу в одноклассниках?
Взломать одноклассники заказать взлом страницы ру пароль
Взломать одноклассники взлом одноклассников ру

Взломать одноклассники закaзать взлом пароля страницы одноклассники ру

взломать одноклассники ру пароль заказать
взлом в одноклассниках пароля ру заказать одноклассники взломать
взлом страницы в одноклассниках ру пароля сайта
ВЗЛОМ одноклассники НА ЗАКАЗ БЕЗ ПРЕДОПЛАТЫ ру взломать

взломать чужие одноклассники взламывать страницы в одноклассниках смс
взлом сайта одноклассники ру заказать взлом почты одноклассники
взлом пароля в одноклассниках ру заказать
взлом одноклассников ру заказать
взломать одноклассники или взлом в одноклассниках ру
узнать пароль от одноклассников незаметно в одноклассниках ру
пароль от одноклассников взломать незаметно заказать ру
взлом одноклассников взломать заказать взлом пароля ру
взлом паролей взломать заказать

ВЗЛОМАТЬ ОДНОКЛАССНИКИ РУ ПАРОЛЬ ЗАКАЗАТЬ ВЗЛОМАТЬ СТРАНИЦУ
взломать чужую страницу в одноклассниках как взломать одноклассники
взлом сайта одноклассники как взломать одноклассники без программ как
как взломать сайт одноклассники заказать взлом страницы в одноклассник
как взломать чужие одноклассники как можно взламывать одноклассники
взлом одноклассники ру программа взломать страницу в одноклассниках
как взломать одноклассники ру зная логин как взломать профиль
помогите взломать одноклассники можно ли взломать одноклассники взлома
взломать чужую страницу в одноклассниках как взломать одноклассники

0

158

– Не имеет значения, что я думаю о вас. Только ее состояние имеет значение. – Ева подошла к кровати с другой стороны, чтобы видеть его лицо. – Не кажется ли вам, что она выздоровеет быстрее, если будет знать, что человек, который сделал с ней все это, арестован? Мне необходимо поговорить с ней.

– С ней сейчас нельзя разговаривать об этом. Вы не можете понять, что она переживает, каково ей сейчас!

– Я могу понять. Я знаю, через что она прошла. Я очень хорошо представляю себе, через что она про­шла, – повторила Ева, четко выговаривая каждое слово и глядя прямо в глаза Руди, который с интересом смот­рел на нее. – Поверьте, я не сделаю ей больно. Я хочу изолировать этого человека, Руди, прежде чем он сдела­ет то же самое с кем-нибудь еще.

– Ну, хорошо, – сказал он после некоторого раз­мышления. – Но я должен быть здесь. Я могу ей пона­добиться. И доктор, доктор тоже должен находиться здесь! Если ей станет плохо, он сможет вновь успокоить ее.

– Ладно. Но вы не должны мешать мне работать.

Руди кивнул и снова посмотрел на лицо Пайпер.

– Скажите, сможет ли она… Как долго… Если вы знаете, что сейчас с ней, сколько времени ей понадо­бится, чтобы все это забыть?

– Она никогда не забудет этого, – сказала Ева грустно. – Но она научится с этим жить.

ГЛАВА 19

– Это постепенно приведет ее в себя. – Доктор был молод и, судя по всему, еще сохранил любовь и предан­ность своему искусству. Он ввел лекарство сам, не став обращаться за помощью к медсестрам или своим ассис­тентам. – Я дал ей медленно действующий препарат, через некоторое время она проснется и не будет слиш­ком возбуждена.

– Мне надо, чтобы она была в полном сознании, – сказала ему Ева, и он внимательно посмотрел на нее своими карими глазами.

– Я знаю, что вам нужно, лейтенант. В обычных ус­ловиях я бы ни за что не согласился будить искусствен­ным образом такую пациентку, как Пайпер. Но я пони­маю необходимость этого. Надеюсь, и вы понимаете, что ей необходим максимальный покой.

Доктор пощупал пульс и внимательно изучил пока­зания мониторов.

– Ее состояние стабильно, – сказал он, оглянув­шись на Еву. – Но выздоровление от физической и пси­хологической травмы такого рода – дело долгое.

– Вы когда-нибудь бывали в клиниках для изнаси­лованных?

Доктор удивленно поднял брови.

– У нас нет таких клиник.

– Еще пять лет тому назад они были, но потом власти пересмотрели положения о проституции. В этих клиниках лежали в основном проститутки – преимуществен­но молодые девочки, которые приехали из провинции в большой город и не смогли приспособиться к его жес­токим законам. Я тогда работала в соответствующем от­деле и очень хорошо все это изучила. Я знаю, что надо делать.

Доктор кивнул и, наклонившись, приподнял веко Пайпер.

– Она приходит в себя. Руди, вас она должна уви­деть первым. Говорите с ней, успокаивайте ее. Ваш го­лос должен быть мягким и негромким.

– Пайпер. – Руди наклонился над постелью. – До­рогая, это я, Руди. С тобой все в порядке, ты в абсолют­ной безопасности. Мы снова вместе. Ты слышишь меня?

– Руди? – Пайпер произнесла это, не открывая глаз, лишь слегка повернув голову на подушке. – Руди, что случилось?.. Что случилось? Где ты?

– Я здесь. – По его щеке скатилась слеза. – Я буду все время с тобой.

– Саймон избил меня. Я не могу пошевелиться.

– Его уже нет. Ты в безопасности.

Пайпер наконец открыла глаза, и Ева увидела мельк­нувшую в них тень паники.

– Пайпер, вы помните меня? – спросила она, тоже наклонившись над кроватью.

– Вы из полиции. Вы хотели, чтобы я говорила плохие вещи о Руди…

– Нет. Я лишь просила вас говорить правду. Руди здесь, он никуда не уйдет, пока мы будем говорить. Скажите мне, что с вами случилось. Расскажите мне о Саймоне.

– Саймон… – Пайпер взмахнула рукой, как будто пытаясь отогнать видение, огоньки на мониторах забе­гали чаще. – Где он?

– Его здесь нет, он не может причинить вам боль. – Ева нежно взяла Пайпер за руку. – Никто не обидит вас. Но вы должны мне помочь. Вы должны мне рас­сказать, что он сделал.

– Он позвонил в дверь, и я открыла. – Ева увидела, как у нее вращаются зрачки под полуприкрытыми века­ми. – Я была рада видеть его. В Рождество принято де­лать подарки, а у него была большая серебряная короб­ка в руках. Подарок. Я подумала, что Саймон принес подарки для нас с Руди, и сказала, что Руди нет дома. Но он уже знал это. Он сказал: «Здесь только ты и я». Он улыбнулся и положил руку мне на плечо…

0

159

Первые русские пьесы

Древнерусская словесность не знала комических и пародийных произведений. Смех и безудержное веселье в православной культуре считались тогда греховными и кощунственными. Они сопровождали народные праздники языческого происхождения. Церковь эти праздники осуждала. На Руси существовали лишь церковные «действа», тесно связанные с богослужением и отдаленно напоминавшие церковную драму- «пещное действо», «хождение на осляти», «омовение ног». Только в XVII в. на Руси зарождается комическая словесность. В 1670-е гг. создается русский театр, сочиняются и ставятся на придворной сцене первые пьесы.
Придворный театр

Царь Алексей Михайлович Романов
Царь Алексей Михайлович Романов. Портрет работы неизвестного художника. Конец 1670-х - начало 1680-х гг.

В XVII в. церковь продолжает преследования актеров и «лицедейства», издаются указы, направленные против «игрищ», скоморохов, «веселых людей», которые устраивали кукольные театры, водили медведей и развлекали людей всякими забавами. Царь Алексей Михайлович, не чуждавшийся, несмотря на свою набожность, светских развлечений, стал инициатором создания первого театра на Руси, устроенного по европейскому образцу. Организация театрального действа в Москве была поручена лютеранскому пастору Иоганну-Готфриду Грегори. Он пригласил из-за границы опытных помощников-режиссеров, умевших «всякие комедии строить». В селе Преображенском была построена «комидийная храмина» - большой деревянный театр.

Вначале актерская труппа состояла из немецкой молодежи, затем она была пополнена русскими актерами. Женские роли исполнялись мужчинами. Первый русский светский театр был придворной забавой, предназначенной для царской семьи и их приближенных. Первая пьеса, поставленная театром Грегори - «Артаксерксово действо», была написана на сюжет библейской книги Есфири. Затем Грегори поставил еще ряд представлений-«Жалостная комедия об Адаме и Еве», «Малая прохладная комедия об Иосифе», «Юдифь». За исключением «комедии» об Адаме и Еве, именовавшейся «жалостной» и представлявшей собой духовно-нравоучительную пьесу, все остальные «комедии» были чисто светскими, «прохладными», «потешными», несмотря на библейский сюжет. Они представляли собой пересадку на русскую почву так называемых английских комедий, подражали английскому елизаветинскому театру, достигшему блестящего расцвета в XVI-XVII вв. в творчестве У. Шекспира и его современников.
Школьный театр

Чин хождения на осляти в Москве
«Чин хождения на осляти в Москве». Гравюра из книги путешественника А. Олеария. XVI в.

Если придворный театр преследовал развлекательно-светские цели, школьная драма имела назидательный характер. Она зародилась в Европе в стенах учебных заведений как средство педагогического воздействия на молодежь.

Первым "насадителем" на Руси школьного театра был Симеон Полоцкий, автор двух дошедших до нас школьных драм, написанных силлабическим стихом - «О Новоходоносоре, о теле злате и о триех отроцех, в печи не сожженных» и «Комидия притчи о блуднем сыне». Обе они вошли в его сборник «Рифмологион». Первая является обработкой старинного церковного обряда-«пещного действа», вторая-евангельской притчи о блудном сыне. «Комидия притчи о блуднем сыне» состоит из пролога, шести действий и эпилога. В прологе сообщается тема пьесы, затем следует история блудного сына, пожелавшего жить своим умом, покинувшего отцовский дом ради разгульной жизни, но в конце концов после многих лишений вернувшегося на «спасенный путь» и милостиво прощенного отцом. В эпилоге дается мораль: молодежь не должна самонадеянно полагаться на свой разум, а родители обязаны как следует наставлять юных и прощать их, если они покаются в совершенных ошибках.

В XVIII в., особенно в Петровскую эпоху, школьная драма откликалась на злободневные политические вопросы и часто наполнялась актуальным публицистическим содержанием.

0

160

Летописи

Одним из древнейших жанров письменности на Руси была летопись - форма исторических сочинений древнерусской литературы. Русская летопись ярко отразила национальные интересы и стала показателем роста национального самосознания народа. Литературное значение летописей определяется большим количеством вошедших в них сказаний, повестей и легенд, которые чередуются с изложением исторических фактов.
Запечатленное время

В русских летописях события излагаются по годичному принципу (лето в древнерусском языке означает «год»). Вехами истории обычно являются какие-то знаменательные события: победы русского князя над врагами, строительство соборов и т.д. По замыслу летописцев, их повествование должно продолжаться, пока существует мир. Некоторые ученые (например, И.Н. Данилевский) полагают, что летописи составлялись не для людей, а для Страшного суда, на котором Бог будет решать судьбы людей в конце мира: в летописи перечислялись грехи и заслуги правителей и народа. Летописец не истолковывал события, а просто описывал их.

Классическое изображение русского летописца дано А.С. Пушкиным в образе Пимена («Борис Годунов»), который так формулирует кредо средне-векового историка: «Описывай не мудрствуя лукаво. Все то, чему свидетель в жизни будешь: Воину и мир, управу государей. Угодников святые чудеса. Пророчества и знаменья небесны...» По мысли Пушкина, историческая память является и уроком современности и основой народной нравственности.

Все происходящее он объяснял волей Божией и рассматривал в свете Страшного суда. Летописцами были обычно монахи, описание событий велось при монастырях, при дворах князей, епископов и митрополитов.

Летописи делятся на общерусские и местные. В общерусских летописных сводах соединены известия о событиях, происходивших в самых разных княжествах. Составители местных летописей интересуются случаями, связанными только со своим городом или княжеством.

Почти все русские летописи представляют собой своды — соединение нескольких более ранних вариантов. Первые дошедшие до нашего времени летописи относятся к рубежу XIII—XIV вв. Но летописание велось на Руси и раньше.
«Повесть временных лет»

Нестор-летописец
«Нестор-летописец». Скульптор М. Антокольский. 1889 г.

В 1110-1113 гг. была завершена первая версия «Повести временных лет» — летописного свода, вобравшего многочисленные сведения по истории Руси, легенды и предания: о войнах русских с Византийской империей, о княжении в Киеве легендарного князя Кия, его братьев Щека, Хорива и сестры Лыбиди, о происхождении названия города Киева от имени князя Кия, о княгине Ольге, хитроумно и жестоко мстящей племени древлян за убийство своего мужа, о призвании на княжение на Русь в 862 г. трех скандинавов (варягов) Рюрика, Трувора и Синеуса, об истории Киево-Печерского монастыря.

Эта летопись — не только исторический, но и литературный памятник. Академик Д.С. Лихачев считал ее «не просто собранием фактов русской, истории и не просто историко-публицистическим сочинением, связанным с насущными, но преходящими задачами русской действительности, а цельной, литературно изложенной историей Руси».

Название летописи обыкновенно переводится как «Повесть минувших лет». Существуют и другие толкования: «Повесть, в которой повествование распределено по годам» или «Повествование в отмеренных сроках», т.е. рассказ не о вечном, а о преходящем - кануне конца света и Страшного суда. Вероятный автор этой летописи — монах Киево-Печерского монасты-ря Нестор.

В XII в. текст «Повести временных лет» переработал монах Сильвестр. Так возникли вторая и третья редакции «Повести временных лет», дошедшая до нас в составе Лаврентьевской (XIV в.) и Ипатьевской летописей (XV в.).
Позднейшие летописные своды

Успенский собор Киево-Печерской лавры
Успенский собор Киево-Печерской лавры.

Важным этапом в истории русского летописания было завершение Киевского великокняжеского летописного свода (конец XII в.), в состав которого вошли местные летописи. В1212 г. был создан Владимирский свод. В XIII в. на юго-западе Руси была составлена Галицко-Волынская летопись. Одним из центров летописания после монголо-татарского нашествия стала Тверь.

В начале XV в. центр летописания переместился в Москву: здесь по инициативе митрополита Киприана был создан первый Московский летописный свод. В XVI в. при Московском великокняжеском дворе была составлена обширнейшая Никоновская летопись. В этой работе, по-видимому, лично участвовал царь Иван Грозный. В XVII в. летописание постепенно приходит в упадок, возникают новые, не летописные формы исторических сочинений.

Традиция летописи прослеживается в сочинениях XVIII-XIX вв. Ориентация на стиль летописи присутствует в «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина. В пародийных целях форма летописи использовалась А.С. Пушкиным («История села Горюхина») и М.Е. Салтыковым-Щедриным («История одного города»).

0

161

Лермонтов Михаил Юрьевич (1814-1841)

В творчестве Лермонтова романтическая лирика достигла своего наивысшего развития. Ранние стихи ярко выражают обостренное восприятие индивидуальности человека. Сознание роковой невозможности идеала и вместе с этим невозможность отступиться от него, небывалый выплеск эмоций и строгий, натянутый самоанализ - характерные черты лирического героя Лермонтова. Драма активной личности, романа «Герой нашего времени», которая обречена общественными условиями на бездействие, ставит героя в ситуацию, в которой он не может удовлетвориться обыденными нравственными решениями.
Юношеские опыты

Лермонтов Михаил Юрьевич. Автопортрет
Лермонтов Михаил Юрьевич. Автопортрет. 1837 г.

Мать Лермонтова умерла, когда сыну шел третий год. Е.А. Арсеньева - бабушка Михаила, отстранившая отца от воспитания ребенка, забрала мальчика к себе, что тяжело отразилось на формировании личности поэта. В имении своей бабушки Лермонтов получил начальное, домашнее образование. Дальнейшее обучение продолжается в благородном пансионе Московского университета 1828-1830 гг.

С 1830 по 1832 г. Лермонтов учится на нравственно-политическом и словестном отделении Московского университета. Систематические занятия поэзией начинаются с 1828 года. Лермонтов увлекается романтической литературой, как Российской, так и литературой Западной Европы (А.С. Пушкин, Дж.Г. Байрон и др.). Личные любовные романы, пережитые Лермонтовым в 1830-1832 годах, становятся материалом для его исповедальных циклов, в которых конкретная ситуация является формой олицетворения традиционных романтических конфликтов. Усвоение жанрового канона романтической поэмы отразили: две профессиональные поэмы 1832 года «Литвинки» и «Измаил-бей» и подражательная поэма «Черкесы».
Поиск своей темы

Демон, картина М. Врубеля
«Демон». Картина художника М. Врубеля. 1890 г.

В творчестве поэта сформировались два образа, две темы, (начало 1830 г.), впоследствии, проложивших путь через всё творчество Лермонтова, отразивших как две модели жизненного поведения, так и его представления о самом себе.
Демон - отверженный миром и отверженный Богом, который и сам проклял мир и Бога, избравший для себя зло как оружие мести всему миру - с одной стороны: «Демон» 1829 г., «Мой демон» 1829 г., «Смерть» 1830 г., «Романс» 1830 г., «Мой демон» 1831 г.
С противоположной - Мцыри, безвинно обреченный на страдания человек, который рвется к гармонии и свободе: «Исповедь» 1831 г., «Простосердечный сын свободы...» 1830 г., «Прости! Увидимся ль мы снова...» 1832 г.
На пути к зрелости

В гвардейской школе, по воспоминаниям однокурсников, обычно замкнутый Лермонтов «имел страсть приставать с острыми и часто даже злыми насмешками» к товарищам. Юнкера выпускали рукописный журнал «Школьная заря», где были помещены сатирические стихи Лермонтова - «Гошпиталь», «Петергофский праздник», «Уланша». В них Лермонтов вывел своих знакомых и рассказал об их озорных проделках.

В 1832 году Лермонтов переехал в Санкт-Петербург. Поступил в школу кавалерийских юнкеров и гвардейских подпрапорщиков. В 1834 г. был выпущен корнетом Гусарского полка. Параллельно Лермонтов работает над романом «Вадим» (роман не закончен), восстание Пугачева послужило историческим фоном для этого романа. «Демоническая» линия продолжается и в это время: в драме «Маскарад» 1835-1836 г., а также неоконченном романе «Княгиня Литовская» 1836 г.

В начале 1837 г. поэт еще не известен публике: многочисленные стихотворения: «Ангел» 1831г, «Русалка» 1832 г., «Умирающий гладиатор» 1836 г., поэма «Боярин Орша» 1835-1836 г. еще не напечатаны, т.к. не закончены, драму «Маскарад» не пропустила цензура, а опубликованную поэму «Хаджи Абрек» 1834 г. читатели и критики незаметили.

Повествование жизненной истории лирического героя, становится главным в лирике Лермонтова, история судьбы одного человека: «1831-го июня 11 дня» 1830 г., «Нередко люди и бранили...» 1830 г., или жизненной истории героя и судьбы всего поколения «Монолог» 1829 г., «Он был рожден для счастья, для надежд...» 1832 г. Эталоны лирического героя не ясны и самому Лермонтову: «Я жить хочу! Хочу печали...» 1832 г., «Парус» 1832 г.
Известность и первая ссылка

Сражение при Валерике, рисунок Лермонтова
«Сражение при Валерике». Рисунок М.Ю. Лермонтова, раскраска акварелью Г.Г. Гагарина. 1840 г.

После написания стихотворения, своеобразного отклика на последнюю дуэль Пушкина А.С. в 1837 году «Смерть поэта», к Лермонтову пришла слава, как наследника поэта. Это стихотворение обретает большую популярность и широкое распространение в списках, а его заключительные строки, в которых резко критикуется высшая аристократия, вызывают гнев правителя Николая I. Лермонтова арестовывают в феврале и переводят на Кавказ, в Нижегородский драгунский полк, прапорщиком. Ссылка поэта длилась до 1837 года, до октября месяца. За это время Лермонтов побывал в Тифлисе, изъездил весь Кавказ, прошел лечение на водах, где он познакомился с декабристами находящимися в ссылке, а также с поэтом Белинским В.Г. и Одоевским А.И. Слава поэта стала еще более прочной после публикации стихотворения «Бородино».

Ряд произведений Лермонтова проникнут глубоким, непарадным патриотизмом. Впервые в патриотической лирике образ простого, необразованного русского человека - крестьянина, солдата - стал у Лермонтова выразителем истинной народности, носителем национального духа. Стихотворение «Бородино» о сражении под Москвой с Наполеоном стало хрестоматийным и дало немало крылатых выражений русской речи.

Поэт в зрелой лирике преодолевает свой прежний опыт и обобщает его. Одиночество героя здесь изображается также как и прежде (1837 – «Я не хочу, чтоб свет узнал…»; 1840 – «И скучно и грустно»); судьба поколения и судьба человека сопоставляются то же, как и прежде (1838 – «Дума»); как страдание воспринимается любовь (1841 – «Они любили друг друга так долго и нежно…», «Утес»); положительные идеалы остаются такими же неясными (1841 – «Выхожу один я на дорогу…»). Но поэт смог преодолеть демонизм своего раннего творчества, изобразив слияние природного мира с человеком (1837 – «Когда волнуется желтеющая нива…», 1840 – «Из Гете» («Горные вершины»)) а любовь, как мистическое и неземное слияние душ (1841 – «Сон» и « На севере диком стоит одиноко…»). Лермонтов показывает, что у его героя есть возможность единения с людским миром по средствам религии (1837 – «Молитва», 1839 – «Молитва»), а также он может соединиться с социальным миром (1841 – «Родина», 1840 – «Как часто, пестрою толпою окружен…»), в чувствах ребенка либо человека, который близок в своем мироощущении к детскому восприятию окружающего. Поэт начинает писать поэтические декларации, свидетельствующие о его разрыве с прошлым, все это происходит в тот момент, когда он начинает осознавать свой новый путь (1839 – «Не верь себе», 1841 – «Из альбома С.Н. Карамзиной» («Любил и я в былые годы…»)). О новом пути Лермонтова свидетельствует наличие ролевой лирики и «объективной» манеры (1840 – «Валерик» («Я к вам пишу случайно, право…»), «Завещание»). В своем эпическом прошлом поэт ищет гармонию (1837 – «Песня про царя Ивана Васильевича…»), в этом произведении демонический герой Кирибеевич, который является опричником, остается пораженным морально, хранителем нравственных устоев Калашниковым (тип Мцыри). Но невозможность разделенной любви (1839 – «Три пальмы», 1841 - «Тамара», «Утес», «Листок», «Морская царевна») и богоборчество (1840 – «Благодарность») поэт так и не смог преодолеть до конца. Итогом его исканий становятся поэмы 1839 - «Мцыри» и 1839 - «Демон».
Герой нашего времени

Кабинет Лермонтова
Кабинет Лермонтова в доме-музее в Пятигорске

Роман Герой нашего времени был написан в период с 1838 по 1840 год. Рассказы и повести, из которых состоит этот роман, изначально печатали как отдельные произведения в «Отечественных записках». В этом романе поэт исследует современного человека, как феномен, этот человек – Печорин. Оценка героя меняется на протяжении всего романа, в зависимости от сравнения с другими персонажами произведения. В Бэле, превосходство своеволия горцев - «естественных» людей перед своеволием Печорина «цивилизованного» человека. В Максим Максимыче, сравнение людей из дворянского общества – цельного Максим Максимыча и раздвоенного Печорина, показывает превосходство второго. В Тамани ясно видна бесцельность авантюризма Печорина, скучающего от безделья и авантюризм контрабандистов, поэтому здесь, наоборот, Печорин проигрывает в оценке. Но подлинность душевной жизни Печорина в Княжне Мери превозносит его над этим «водяным» обществом, душевная жизнь которого практически полностью отсутствует. А в Фаталисте сравнение Вулича с Печориным показывает ход мыслей главного героя над жизнью, смертью и судьбой. Постоянная смена рассказчиков в произведении указывает на разные степени раскрытия внутреннего мира главного героя. В «Бэле» о Печорине говорит мало его понимающий Максим Максимыч, потом в «Максим Максимыче» сам Печорин рассказывает о себе. В «Тамани» Печорин выступает как автор своих воспоминаний, в «Княжне Мери», как автор записок, а в «Фаталисте» герой, впервые рассказывает не о себе, а о другом человеке, тем самым нарушая логическую последовательность романа. Лермонтов тем самым показывает, что каков бы не был жизненный опыт главного героя, он все же верен себе и своему образу. Печорин, как и Онегин у Пушкина, в русской культуре становится нарицательным именем, которым принято называть независимого, насмешливого, отважного, скептически-проницательного, непобедимого, обаятельного, но страдающего от своей душевной опустошенности человека.
Слава и смертельная дуэль

Дом-музей Лермонтова
Дом-музей Лермонтова в Пятигорске

Отдельное издание «Героя нашего времени» появляется в 1840 году, в это же время выходит в свет сборник «Стихотворения М. Лермонтова» («Песня про царя Ивана Васильевича…», «Мцыри», двадцать шесть стихотворений), который является единственным прижизненным сборником. Выход всех этих книг становится в России одним из важнейших событий, которое вызвало в среде читателей и литераторов полемику. По этому поводу известный критик Белинский В.Г. написал не одну статью.

Лермонтова арестовывают в 1840 году за дуэль с сыном французского посла де Барантом. Его переводят в Тенгинский пехотный полк. Поэт отбывает свое наказание на Кавказе, там он принимает участие в боевых действиях (в стихотворении «Я к вам пишу случайно, право…» описано сражение на реке Валерик). Лермонтов живет в Санкт-Петербурге с февраля по апрель 1841 года, он вращается в светских и литературных кругах, думает об отставке и деятельности литератора. При возвращении на Кавказ поэт задерживается в Пятигорске для того чтобы подлечиться на минеральных водах. Случайная ссора Лермонтова с Мартыновым Н.С., соучеником по юнкерской школе привела к дуэли, в который поэт погиб.

0

162

– Что вы тут пьете, Дики? Ты не забыл, что работа­ешь в полиции?

– Мы намешали черт-те что, – объяснил Дики. – Все компоненты – разрешенные. Но пунш есть пунш.

Он сел за компьютер и вызвал соответствующий файл.

– На этот раз тебе удалось получить отпечатки пальцев, но ты и так знаешь, кто это. Вопрос об иденти­фикации просто смешон. На месте преступления обна­ружены следы дезинфектанта. Ящик с инструментами – тот самый, который использовался во время предыду­щих убийств. Одежда и кусок материи, которые ты при­слала, состоят из уже идентифицированного материала. Ты нашла своего парня, Даллас. Теперь дело за судом, он спекся.

– А что о поте? Мне нужно хоть что-нибудь, чтобы найти его.

– Пот на месте преступления ничего особенного не дает, вопреки твоим ожиданиям. К сожалению, ничего особенного не дали и образцы, которые взяли из его берлоги. Этот парень фанатичный чистюля. Все было вычищено и вылизано. Но там нашли ниточки из мате­рии и несколько волосков – они полностью совпадают с теми, что были найдены на месте последнего преступ­ления. Волоски из искусственной бороды, которую он потерял в последний раз. Возьми его, Даллас, притащи сюда – и я дам тебе массу доказательств, чтобы упечь его за решетку.

– Хорошо, мне надо, чтобы ты отправил все это ко мне в управление. Копию – Фини. – Теперь, когда они оба знали, что он всю работу выполнил, Еве стало неловко.

– Извини, что я вытащила тебя из интересной ком­пании и оторвала от игрищ. Дики пожал плечами:

– В любом случае город вымрет через пару часов, Даллас. Людям нужен праздник. Они к нему привыкли.

– Да, но на мне висит женщина, которая проведет Рождество на больничной койке. А она тоже привыкла к Рождеству.

Ева вышла на улицу, чтобы проветриться и изба­виться от головной боли. Она жалела, что не попросила у Дики какое-нибудь лекарство. Было трудно понять: то ли в глазах темнеет от боли, то ли просто смеркается. Декабрь – месяц длинных ночей: дневной свет лишь покажется на короткое время, чтобы тут же исчезнуть.

Ева достала мобильный телефон и позвонила домой.

– Ты работаешь? – спросила она, когда Рорк взял трубку.

– Заканчиваю.

– У меня еще пара дел, не думаю, что вырвусь до­мой раньше, чем через два часа.

По ее голосу он понял, что у нее болит голова.

– Куда ты направляешься?

– Я хочу сама осмотреть квартиру Саймона. Я еще не делала там тщательного обыска. Может быть, экс­перты пропустили что-нибудь. Мне надо посмотреть самой, Рорк.

– Понимаю.

– Послушай, я отослала Пибоди на моей машине. Квартира Саймона недалеко от нашего дома. Ты не мог бы прислать туда машину для меня?

– Конечно.

– Спасибо. Я позвоню, как только закончу там.

– Делай, что считаешь нужным, но прими лекарст­во от головной боли.

Она улыбнулась.

– У меня ничего нет. Давай лучше выпьем поболь­ше вина, когда я вернусь, ладно? И займемся любовью, как звери?

– Ну, ладно. Вообще-то я планировал провести тихий вечер в кругу семьи и сыграть с тобой партию в шахматы. Но если ты настаиваешь…

Еве стало очень хорошо. Выключив телефон, она от души рассмеялась и была не слишком удивлена, когда нашла около дома Саймона не только автомобиль, но и Рорка за рулем.

– Ты мог бы кого-нибудь послать.

– Ты считаешь, я мог?

– Нет. – Ева вдруг смутилась и, наклонив голову, запустила пальцы в волосы. – Полагаю, ты также не согласишься ждать меня в машине, пока я не закончу все наверху.

– Видишь, как хорошо мы знаем друг друга!

Рорк сунул руку в бездонный карман своего огром­ного пальто и достал оттуда какую-то коробочку.

– Открой рот, – сказал он, вынув из нее таблетку, и нахмурился, когда Ева плотно сжала губы.

– Это только от головной боли, Ева. Ты будешь лучше соображать с нормальной головой.

– Никаких хитрых лекарств?

– Никаких. Открой!

Он взял ее за подбородок и положил на язык таблетку.

– Проглоти ее – и все будет хорошо. Кстати, я при­нес с собой ящик с инструментами.

– Хорошо, что хоть один из нас нормально сообра­жает. Спасибо, – сказала Ева, когда они вошли в зда­ние и направились к лифту. – Дики говорит, что он спекся. Физические доказательства, свидетель, мотива­ция, возможность совершить преступление, инстру­менты…

– Ты можешь к этому прибавить, что ящик с кос­метическими препаратами, который он оставил в квар­тире Гоффманов, – единственный в своем роде. Он за­казал его лично для себя. Моя компания предоставляет такую услугу косметологам, имеющим лицензию.

0

163

— Мне показалось, что ты ему нравишься… Как девушка. Ведь ты похожа на мою маму, в которую он был влюблен в школьные годы.

— О-о-ой. Даже не знаю, что сказать… Снейп… Гарри, он уже… ну как бы это сказать, немолодой, и эти грязные волосы. В общем, пусть себе поищет другую девушку. Тем более, мы обвенчаны.

— Вот именно, — подтвердил Гарри. — Но, сама понимаешь, видеться с ним на уроках мне расхотелось ещё сильнее.

— В любом случае, отношения между учителями и учениками в Хогвартсе запрещены. Так что пусть держит себя в руках.

Поговорив ещё немного с Гермионой, Гари незаметно для себя уснул. Джеймс сидел на диване гостиной Гриффиндора и дремал над учебником.

— Сохатый, — к нему подошел Сириус. — Ты чего, дружище? А как же брачный период у оленей?

— А, — Джеймс потер глаза и сонно посмотрел на друга.

— Я говорю, как поживает брачный период у оленей? — Сириус растянулся в подкалывающей улыбке.

— Наверное, кончился. Уинстон задолбал своими тренировками. Ты же знаешь, Бродяга, как я люблю квиддич, но это уже все… Я не был с Лили целую вечность — три дня, вернее, три ночи, и, видимо, это не предел. А ещё сплю над учебниками.

— Монстр! — потрясенно протянул Сириус. — Заездить тебя, Джеймс! Хочешь, дам скатать домашку по, — он отогнул учебник и посмотрел, что именно пытался выучить Джеймс, — зельям?

— Конечно, хочу! Кто же откажется! — обрадовался Джеймс.

— Для друга ничего не жаль, — торжественно произнес Сириус, доставая из своего ранца пергамент. — Держи, Сохатенький.

— Спасибо, — довольно протянул Джеймс.

— Спасибо в карман не положишь, — ответил Сириус. — За услугу ответишь услугой.

— Какой? — беззаботно спросил Джеймс, раскладывая перед собой домашнее задание Блека.

— Скажи мне по секрету, — понизил голос Сириус, — ты даму пропускаешь вперед, когда… — Блек многозначительно повел бровями.

— Конечно, что за вопрос, Бродяга! — довольно ответил Джеймс.

— Хм, тогда возникает второй вопрос — это Лили такая горячая девочка или ты — суперджентельмен?

— И то, и другое, — так же довольно ответил Джеймс.

— Нет, серьёзно, Сохатый, как ты сдерживаешься?

— Бродяга, ты гонишь волну, — удивленно посмотрел на него Джеймс. — Ты уже два года девчонок портишь, а пришел за консультацией ко мне!

— Ну, у меня не всегда получается сдерживаться, — неохотно ответил Сириус.

— Это не так уж и страшно, есть и другие способы, — ответил Джеймс, беря перо.

— Я это не очень люблю, — фыркнул Сириус.

— Зря, по мне — так это здорово.

Сириус снова фыркнул:

— Сказал тоже! У тебя же Лили! Ты её единственный и неповторимый, до тебя ни с кем не была. А Мегги? Я у неё уже надцатый!

— Ладно, допустим, — милостиво кивнул Джеймс и, улыбнувшись, произнес, — открываю секрет своего успеха. В критическую минуту думаю про Слинявуса.

Сириус грохнулся от смеха.

— Его жирные, то есть шелковые, патлы, насупленные, о, пардон, грозно сведенные, брови, гордо ссутуленные плечи и роскошная мантия, передающаяся из поколение в поколение, начиная с 10 века до нашей эры — в общем, секс-символ 70-х! — развел руками Джеймс, с улыбкой глядя на катающегося от смеха Сириуса.

— Нет, ну Сохатый, ты даешь! Если бы я о нем вспомнил в такой момент, у меня бы все упало! — хватаясь за живот, простонал Блек. — А я-то считал себя пропащим человеком, думая про Минерву и ее веночек!

— Каждому свое, Бродяга!

Гарри открыл глаза. Улыбающееся лицо отца все ещё ярко стояло у него перед глазами. Но по мере того, как Гарри осознавал, что это был сон, образ угасал. Вот уже второй раз ему приснился сон про похождения отца и Сириуса. Почему такое начало происходить? Нет, Гарри, конечно, был не прочь узнать, как проходили школьные годы мародеров. Но все-таки… почему? Гарри улыбнулся, вспомнив содержание сна. М-да, похоже, Северусу Снейпу на роду написано быть семейным «пугалом» Поттеров.
* * *

К Гермионе пожаловала в гости кузина со своим бойфрендом. Они уже сидели третий час, и Гарри порядком надоел настойчивый мыслеобраз Марты «И где эта заточь оторвала себе такого красавчика?» Гермиона представила Гарри как своего бойфренда, добавив, что познакомились они в школе. «Наверное, у них напряг с девчонками, если этот милашка клюнул на мою заумную кузину», — растянула рот в вежливой улыбке Марта. Гермиона еле заметно хмыкнула и продолжила выслушивать последние новости из жизни молодежи в маггловском колледже. Джек, спутник Марты, разговорился с Гарри. Гарри пришлось изо всех сил строить разговор так, чтобы рассказывал в основном Джек, потому как Гарри был совсем оторван от мира маггловского кино, компьютерных игр и игровых приставок, а это был несомненный конек Джека. Когда у Гарри и Гермионы от бесконечной трескотни Марты и Джека (а уже пошел 4-й час) начала разбухать голова, Гермиона исхитрилась ловко выставить за дверь парня и девушку, да так, что ей бы позавидовала тетя Петуния, которая в подобных случаях начинала с недовольным видом кривиться или чересчур сладко улыбаться, в зависимости от того, какие гости засиделись в доме на Привит-драйв, 4.

0

164

Следующий день Гарри планировал провести в своей комнате, прилежно выполняя приказ Дамблдора не выходить из дома. Однако во время завтрака дядюшка Вернон подозрительно мрачно наблюдал за Гарри, аппетитно поглощавшим тосты с маслом и джемом. Дадли ещё не встал. Ещё бы он проснулся так рано! Ночью сквозь сон Гарри слышал, что кузен смотрел эротический канал в своей спальне. Так что теперь раньше полудня не проснется.

— Что собираешься сегодня делать? — недовольно спросил Вернон.

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Скорее всего, читать свои учебники и делать уроки, которые задали на лето. Не беспокойтесь, это рефераты и сочинения. Магия вне школы по-прежнему запрещена.

— Помоешь мою машину, — приказал дядя Вернон. — Я не собираюсь за просто так кормить тебя!

— Да, сэр, — сжал губы Гарри. Ну вот, начинается! Как в старые добрые времена!

Спорить и возражать у Гарри не было ни малейшего желания, поэтому после завтрака он достал старую одежду Дадли, переоделся и вышел на улицу. Машина Дурслей была новая и очень красивая. Но пыль на дорогах сделала свое дело — новенький автомобиль сверкал не так ярко, как хотелось дяде Вернону. Гарри принялся за работу.

— Привет, — услышал он удивленный незнакомый голос и обернулся.

На дорожке, ведущей к порогу дома Дурслей, стояла девица в модном джинсовом костюме, который совершенно невыгодно подчеркивал её полную фигуру. Челюсти девушки быстро двигались, гоняя жевательную резинку. Гарри узнал в ней ту поклонницу Большого Дада, которую увидел сквозь черты кузена. Только оригинал выглядел несравненно ярче — в основном из-за молодежного макияжа.

— Привет, — ответил Гарри, помимо воли примеряя, как Дадли умудрился не раздавить эту девчонку.

— Я — Вики, а ты кто? Я тебя тут раньше не видела, — сказала девушка.

— Гарри, — ответил он. — Кузен Дадли.

— Кузен!? — глаза девушки округлились. — Он как-то говорил о своем кузене, который учится в каком-то центре для ненормальных, но тот вроде того, что конченый какой-то и придурок, — продолжая жевать, проговорила Вики.

— Я единственный кузен Дадли, так что, — Гарри усмехнулся, — это он про меня.

— Не, ну он гонит, — тряхнула головой Вики. — Ты разве конченный?

— Нет, — Гарри пожал плечами. — Просто Дадли меня недолюбливает.

— Так ты не учишься в центре для ненормальных подростков?

— Нет, я учусь в другой школе… в которой разрешают сиротам учиться бесплатно, — вот ещё, не собираюсь я и дальше прикидываться, что учусь в этом центре святого Брута или как там его! — Гарри возмущенно хмыкнул.

— А, так он на тебя, типа, наезжает, что ты такой милашка? — Вики улыбнулась, по-прежнему жуя. — Нет, ему не стоило так дуться. Дад из другой весовой категории. Он крутой!

Да уж, не то слово! Гарри посмотрел на свое стройное отражение в зеркальном стекле дядюшкиной машины. Из Дадли таких, как Гарри, штуки три можно выкроить.

— Ты к Дадли пришла? — спросил он, начиная чувствовать себя неловко под оценивающим взглядом девушки.

— Да, — небрежно кивнула она.

— Он, наверное, ещё спит, — неуверенно начал Гарри, — пойду разбужу его! — быстро добавил он.

— Не торопись, пусть подрыхнет, — поморщилась Вики, — я пока лучше с тобой потреплюсь.

— Я… Мне нужно машину мыть, ты не против? — Гарри посмотрел на тряпку и пыльный капот. Нет, вот только этого не хватало! За девушку Дадли точно даст, причем сильнее, чем в прошлом году. Гарри покосился на Вики, которая надув и сдув пузырь, рассматривала Гарри.

— У тебя девушка есть? — спросила она.

— Есть! — поспешно ответил Гарри.

— Ну и отлично! Приходи с ней сегодня на дискотеку. Мы тусуемся в кафе «Марго». Клевое местечко!

— Ну её сейчас нет. Я приехал к тете и дяде, а она осталась там… — наивно ответил Гарри и тут же пожалел об этом. Вики явно решила, что путь свободен.

— Тогда приходи один! — предложила она.

— Вики! — донесся до них басок Дадли.

Гарри обернулся и увидел, что кузен стоял на пороге дома, помятый, пухлый и сонный.

— Ты что, с этим разговаривала? — спросил он, презрительно кивнув на Гарри.

— Да, а что? — поморгала Вики.

— Не обращай на него внимания, он придурок, — Дадли отвел её в сторону.

Гарри вздохнул, чувствуя, что у него нет сил даже обижаться.

0

165

В ту пору, когда к ней обратился Фрейд, психология считалась наукой о сознании. Под ним понималось прямое знание субъекта о том, что происходит в его собственной душе. Именно это знание принималось за незыблемый краеугольный камень психологии. Фрейд, опираясь на свой клинический опыт, его подорвал. Ведь его больные страдали именно от того, что не знали о своих влечениях, о том, что некогда вызвало душевную боль. Лишь подавив контроль сознания (в частности, применив гипноз), удавалось найти следы некогда травмировавших личность событий. В смелом вторжении в дебри бессознательной психики и заключался пионерский шаг Фрейда.
http://mr.boltun.su/viewtopic.php?id=1426
Попытка вывести психику из работы «нервной машины» Фрейду не удалась. Но и добытые в ту эпоху психологические представления были бессильны пролить свет на патологическое поведение людей, лечением которых был повседневно занят Фрейд, ибо эти представления охватывали лишь то, что подвластно сознанию. Фрейд открыл третью альтернативу. Ключ к тайнам душевной жизни он стал искать не в физиологии и не в психологии сознания, а в психологии бессознательного. Мы увидим, что, вступив в эту область, он сделал немало ошибочных шагов, предложил немало решений, не выдержавших испытания научными средствами. Но эти заблуждения не должны дать повод пренебречь его новаторскими исканиями.
http://nerehtaru.easyforum.ru/viewtopic.php?id=26
Работа в клинике требовала применения методических средств, позволяющих проникнуть в скрытые от сознания психические пласты. На первых порах главным и единственным орудием, как мы знаем, был гипноз. Фрейд не владел им столь мастерски, как Брейер. Неудовлетворенность гипнозом побудила его искать другие средства.

Отредактировано vadim11 (2012-04-12 15:46:44)

0

166

Выявилась удивительная сложность этого устройства, присутствие в его работе особого внутреннего «цензора», о котором самому человеку не известно. И тем не менее этот незримый, неосознаваемый самим субъектом цензор бдительно следит за тем, что происходит в сознании, пропуская в него или не пропуская различные мысли и представления. Необычность такого подхода, утвердившегося в психологической науке после Фрейда, очевидна. Вера в то, что поведение человека находится под надежным контролем сознания, веками считалась неоспоримой. «Находиться под контролем сознания» значило не что иное, как отдавать себе ясный отчет о своих желаниях, побуждениях, стимулах к действию. Осознание целей, наличие придуманного плана, который регулирует действия, направленные на достижение этой цели, действительно является той решающей особенностью человеческих поступков, которая отличает их от действий остальных живых существ. Из этого, однако, не следует прямолинейный взгляд на человеческую личность как свободную от противоречий между желаемым и должным, между порой несовместимыми влечениями к объектам, имеющим различную привлекательность, и т. п. Обыденная человеческая жизнь полна конфликтов различной степени напряженности, достигающей порой истинного драматизма. Наше сознание — не простой созерцатель этой драмы, безучастный к ее исходу. Оно ее активное «действующее» лицо, которое вынуждено выбирать и накладывать вето, защищать от влечений и мыслей, способных (как, например, при тяжелом заболевании или душевном конфликте) сделать жизнь несносной и даже погубить личность. Именно личность как особую психическую целостность, даже при сохранении ее физического существования. Это дает право прийти к важному для понимания учения Фрейда заключению.

0

167

Также причиной увядания кожи является гормональный фон, он относится к внутренним признакам старения. Гормональные изменения вызывают постепенное прекращение выработки коллагена, разрушение эластина, ухудшение кровообращения, ослабление межклеточных связей, черты лица при этом теряют четкость, а его овал – очертания.

Наиболее активно признаки старения кожи проявляются у женщин в климактерический период, когда значительно снижается уровень эстрагенов и в организме.

Некоторые ученые утверждают, что старение – это процесс с двумя составляющими: наследственной и приобретенной. Существует множество гипотез о биологических причинах этого процесса.

Теория ошибок. При изучении различных заболеваний и частоты их появления в зависимости от возраста ученые выдвинули гипотезу, что старение является результатом накопления ошибок на клеточном уровне. Внешние причины (ионизирующая радиация, токсические продукты и т. д.) и внутренние причины (свободные радикалы) провоцируют согласно теории появление ошибок в генетической программе. Эти ошибки приводят к постепенному нарушению функций клетки и даже к синтезу анормального белка. Прогрессивное накопление этих ошибок с течением времени приводит, как предполагают, к постепенному прекращению функций клетки в частности и организма в целом, вызывая старение, а потом и смерть.

0

168

Предлагаемая вниманию читателя в настоящем переводе книга «Jenseits des Lustprinzips» (1920) принадлежит к числу таких именно одиноких работ Фрейда. Даже правоверные психоаналитики иной раз находят возможным обойти эту работу молчанием; что же касается более постороннего круга читателей, то здесь приходится столкнуться — и за границей, и в России — с настоящим предубеждением, которое необходимо разъяснить и рассеять.

Книга эта приводит к таким ошеломляющим и неожиданным выводам, которые стоят, на первый взгляд, в коренном противоречии со всем тем, что все мы привыкли считать за незыблемую научную истину. Больше того: она противоречит основным положениям, выдвинутым в свое время самим же Фрейдом. Здесь Фрейдом брошен вызов не только общему мнению, но взято под сомнение утверждение, лежащее в основе всех психоаналитических объяснений самого же автора. Бесстрашие мысли в этой книге достигает апогея.

Основными объяснительными принципами всех биологических наук мы привыкли считать принцип самосохранения живого организма и принцип приспособления его к условиям той среды, в которой ему приходится жить. Стремление к сохранению жизни своей и своего рода и стремление к возможно более полному и безболезненному приспособлению к среде являются главными движущими силами всего органического развития. В полном согласии с этими предпосылками традиционной биологии, Фрейд в свое время выдвинул положение о двух принципах психической деятельности. Высшую тенденцию, которой подчиняются психические процессы, Фрейд назвал принципом удовольствия. Стремление к удовольствию и отвращение от неудовольствия, однако, не безраздельно и не исключительно направляют психическую жизнь. Необходимость приспособления вызывает потребность в точном осознании внешнего мира; этим вводится новый принцип душевной деятельности — принцип реальности, который диктует подчас отказ от удовольствия во имя «более надежного, хотя и отсроченного». Все это чрезвычайно элементарно, азбучно и, по — видимому, принадлежит к числу неопровержимых самоочевидных истин.

0

169

Примерно 5–го января Ганс пришел к матери в кровать и по этому поводу рассказал ей следующее: «Ты знаешь, что тетя М сказала: «А у него славная птичечка»[12]. (Тетка М. 4 недели тому назад жила у нас; однажды при купании мальчика она, действительно, сказала тихо вышеприведенные слова моей жене. Ганс слышал это и постарался это использовать.)

7 января он идет, как обычно, с няней в городской парк; на улице он начинает плакать и требует, чтобы его вели домой, так как он хочет приласкаться к матери. Дома на вопрос, почему он не хотел идти дальше и плакал, он ответа дать не хочет. Вплоть до вечера он, как обыкновенно, весел, вечером становится, по — видимому, тревожен, плачет, и его никак нельзя увести от матери, он опять хочет «ласкаться». Потом он становится весел и ночь спит хорошо.

8 января жена хочет сама с ним пойти гулять, чтобы видеть, что с ним происходит, и именно в Шёнбрунн, куда он обыкновенно охотно ходит. Он опять начинает плакать, не хочет отойти от матери, боится. Наконец он все — таки идет, но на улице на него находит, по — видимому, страх. По возвращении из Шёнбрунна Ганс после долгого запирательства заявляет матери: «Я боялся, что меня укусит лошадь». (Действительно, в Шёнбрунне он волновался, когда видел лошадь.) Вечером у него опять был припадок вроде вчерашнего с требованием материнских ласк. Его успокаивают. Он со слезами говорит: «Я знаю, завтра я должен опять пойти гулять», — и позже: «Л ошадь придет в комнату».

В тот же день его спрашивает мать: «Ты, может, трогаешь рукой Wiwimacher?» На это он отвечает: «Да, каждый вечер, когда я в кровати». В следующий день, 9 января, его перед послеобеденным сном предупреждают не трогать рукой Wiwimacher'a. После пробуждения он на соответствующий вопрос отвечает, что он все — таки на короткое время клал туда руку».

Все это могло быть началом и страха и фобии. Мы видим, что у нас есть достаточное основание отделить их друг от друга. В общем материала кажется нам вполне достаточно для ориентировки, и никакой другой момент не является столь благоприятным для понимания, как эта, к сожалению, обычно пропускаемая или замалчиваемая начальная стадия. Расстройство начинается с тревожно — нежных мыслей, а затем со страшного сновидения. Содержание последнего: потерять мать, так что к ней нельзя будет приласкаться. Итак, нежность к матери должна быть ненормально повышена. Это — основной феномен болезненного состояния. Вспомним еще обе попытки совращения, которые Ганс предпринимал по отношению к матери. Первая из них имела место летом, вторая непосредственно перед появлением боязни улицы и представляла собой просто рекомендацию своего полового органа. Эта повышенная нежность к матери превращается в страх, или, как мы говорим, она подвергается вытеснению. Мы не знаем еще, откуда идет толчок к вытеснению; быть может, здесь играет роль интенсивность возбуждения, которая не по силам ребенку, быть может, здесь принимают участие другие силы, которых мы еще не знаем.

Мы узнаем все это позже. Этот страх, соответствующий вытесненному эротическому влечению, как и всякий детский страх, не имеет объекта; это еще страх (Angst), а не боязнь (Furcht). Дитя не может знать, чего оно боится, и когда Ганс на прогулке с няней не хочет сказать, чего он боится, то это потому, что он этого еще не знает. Он говорит то, что знает: ему на улице не хватает мамы, с которой он мог бы понежничать и от которой он не хочет уйти. Тут он со всей своей искренностью выдает первый смысл своего отвращения к улице.

Кроме этого, его тревожные состояния перед сном, отчетливо окрашенные нежностью, следовавшие одно за другим два вечера подряд, доказывают, что в начале болезни у него еще не было фобии улиц, прогулок или даже лошадей, в противном случае его вечернее состояние было бы необъяснимо: кто перед тем, как идти спать, думает об улице или прогулке? Напротив, весьма легко себе представить, что на него вечером нападает страх потому, что его перед тем, как лечь в постель, с особенной силой охватывает либидо, объектом которого является мать, а цель которого — спать у матери. Он уже из опыта знает, что при подобных настроениях в Гмунде — не мать брала его к себе в постель, и ему хотелось бы добиться этого и в Вене. При этом не надо забывать, что в Гмундене он одно время был с матерью один, так как отец не мог там находиться в продолжение всего каникулярного времени, а кроме того, там нежность Ганса была распределена между рядом товарищей, друзей и приятельниц, которых здесь не было, и либидо могло нераздельно направляться на мать.

0

170

Однако она сумела внушить всем, в том числе и самой себе, что является воплощением практичности и рациональности.

И вот теперь, из-за того что она не оправдала оказанного ей безграничного доверия, Чариз придется выйти замуж не за блистательного милорда, а за самого заурядного мистера, с которым она, возможно, будет влачить жалкое существование. И если даже ее папашу от гнева не хватит удар, то уж наверняка он сделает все, чтобы превратить жизнь Шеридан и ее тетушки в сущий ад.

А бедняжку Мэг, такую застенчивую и робкую, прослужившую в качестве горничной Чариз пять лет не за страх, а за совесть, наверняка выставят за дверь и рекомендательного письма не дадут. А без него о приличном месте и мечтать нечего.

Но все это лишь в лучшем случае! Если им удастся каким-то образом вернуться домой.

А в худшем, если права Мэг, а Шеридан уверена, что она права, им обеим придется провести остаток жизни в тюрьме — и бедняжке Мэг, и практичной и рациональной Шеридан Бром-лей.

Терзаемая страхом и чувством вины, Шерри едва сдерживала готовые хлынуть горячим потоком слезы. Сколько несчастий обрушилось на их головы, и все из-за ее дурацкой доверчивости и не менее дурацкого желания хотя бы краешком глаза взглянуть на блистательный Лондонский Сити и изысканных аристократов, о которых она начиталась в романах. И почему только она не прислушалась к тетушке, постоянно твердившей, что за всеми этими достопримечательностями можно не разглядеть простого женского счастья, что Бог не прощает гордыню, так же как жадность и праздность, и что для настоящего джентльмена скромность в женщине важнее красоты!

Что касается женского счастья и гордыни, то тут тетушка была абсолютно права, и Шеридан, хоть и поздно, не могла в этом себе не признаться. Она вообще готова была внять советам тетушки, но только тем, которые не касались ее поездки в Англию. Тетушка Корнелия обожала предсказания, свято чтила обряды, а также раз навсегда заведенный порядок, и Шерри от этого просто хотелось выть.

0

171

Что такое «проститутка», она представляла себе весьма смутно, но из того же разговора поняла, что это нехорошая женщина, способная с помощью злой силы «совратить мужчину с пути истинного». Что это за сила, Шерри тоже не знала, лишь инстинктивно догадывалась.

В тот день, когда Рафи вернулся небритый и пахнувший проститутками, Шеридан на коленях горячо молилась о том, чтобы с ним ничего не случилось, молилась, как умела, с трудом сдерживая рыдания. Она то впадала в отчаяние, то злилась, то ревновала и весь день не желала с ним разговаривать. Устав ее уговаривать, Рафи пожал плечами и больше не подходил к ней. Однако на следующий вечер появился у костра с лукавой улыбкой на лице и гитарой в руках. По-прежнему не замечая Шерри, он уселся напротив и коснулся струн.

Боже! Как он играл! Ничего подобного Шерри никогда не слышала. Под его пальцами струны, казалось, ожили. Сердце у Шерри учащенно забилось, ноги сами начали отбивать такт. Вдруг ритм изменился, и зазвучала печальная, трогающая душу мелодия, а за ней снова легкая и веселая. Глядя на Шерри сквозь пламя костра, Рафаэль подмигнул ей и запел песню, будто сочиненную специально для нее. О мужчине, который по собственной глупости потерял в жизни все, в том числе и любимую женщину. Не успела Шерри опомниться, как Рафаэль запел знакомую ей песню, исполненную нежности и красоты.

— Подпевай мне, quenda, — по-дружески обратился он к ней.

Как и все путники, Шерри любила петь, но в этот вечер испытывала безотчетную робость. Чтобы пересилить себя, девочка закрыла глаза и, стараясь думать только о музыке, небе и ночи, запела. Трудно передать словами, как замечательно гармонировал ее чистый, высокий голос с его грудным баритоном.

Песня кончилась, а Шерри, очарованная музыкой, все еще сидела с закрытыми глазами, пока не услышала громких рукоплесканий. Это расположившиеся на противоположной стороне путники, привлеченные пением, пришли выразить свое восхищение. После этого она часто подпевала Рафи, и недостатка в слушателях не было, где бы они ни останавливались, в городе или в деревне. В благодарность за пение люди угощали их, даже давали деньги. Рафи научил ее играть на гитаре, хотя его мастерства она так и не достигла. Научил он ее также свободно говорить по-испански и немного по-итальянски, поскольку и сам не очень хорошо владел этим языком. Он также выполнил просьбу Шерри, следя за тем, чтобы ее отца не обманывали за карточным столом, и Патрик теперь все чаще и чаще выигрывал. Рафи даже стал предлагать отцу всякие рискованные сделки. И если Шерри они очень не нравились, отец считал их весьма заманчивыми. Единственным, кто недолюбливал Рафи, был индеец. Он считал ниже своего достоинства даже разговаривать с ним и отвечал лишь на его прямые вопросы, и то невнятным бурчанием. Он даже охладел к Шерри, и когда она, огорчившись, спросила об этом отца, тот ответил, что индеец обиделся на нее за то, что она теперь уделяет ему меньше внимания. Шерри решила исправить положение и все чаще находила предлоги, чтобы посоветоваться с индейцем, и вместо того, чтобы скакать верхом на коне рядом с Рафи, ехала вместе со Спящей Собакой в фургоне. Так снова воцарились мир и согласие в их маленькой компании. Все, казалось бы, шло идеально, пока… Пока отец не повез ее в Ричмонд, штат Вирджиния, к ее единственной тетке, сестре ее покойной матери, записной старой деве.

Глава 6

Взволнованная до глубины души встречей со своей единственной родственницей, Шеридан тем не менее чувствовала себя очень неуютно в маленьком, душном домике тетушки Корнелии, думая лишь о том, как бы не разбить какую-нибудь безделушку или не запачкать, к примеру, кружевной платочек, которые то и дело попадались ей под руку. И хотя она изо всех сил старалась быть осторожной, сразу почувствовала, что очень не понравилась тетушке и та с неодобрением следит за каждым ее шагом. А когда через два дня после приезда услышала разговор между теткой и отцом, поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Она как раз примостилась на подставке для ног и смотрела в окно, когда из соседней комнаты донеслись приглушенные голоса, и тетка назвала ее имя.

Девочка встала, с опаской обходя мебель, подкралась к двери, приложила к ней ухо и буквально через минуту поняла, что тетушка Корнелия, преподававшая этикет в школе для девушек из состоятельных семей, в ужасе от манер своей племянницы, Шеридан Бромлей, и устроила по этому поводу Патрику настоящий скандал.

0

172

— Тебя следовало бы высечь за то, что ты так воспитал ребенка! — орала тетка Корнелия, и оставалось лишь удивляться, что отец, который ни от кого не потерпел бы подобных оскорблений, молчал, будто набрав в рот воды.

— Она не умеет ни читать, ни писать, — распекала отца тетушка, — на мой вопрос, знает ли она основные молитвы, ответила, что не может долго стоять на коленях. Мало того, заявила, что Боженька любит тех, кто молится, потрясая Библией, не больше, чем проституток, совращающих мужчин с пути истинного.

— Ладно тебе, Корнелия… — заговорил наконец папа, и Шерри уловила в его тоне тщательно скрываемую ухмылку. От тетушки это тоже не ускользнуло, и тут она вошла в раж, превратившись в сущего дьявола, как сказал бы Рафи.

— Я не поддамся твоему фальшивому обаянию, ты, мошенник. Достаточно и того, что ты обманул мою сестру. Ты таскал нас за собой по всему миру, рассказывая сказки о райской жизни в Америке. Никогда себе не прощу, что отпустила ее и сама за вами поехала. Но исковеркать жизнь ее единственной дочери я тебе не позволю! Девочка почти невеста, но в ней нет ничего женского. Настоящий мальчишка! Всю жизнь носит брюки и сапоги. Лицо загорелое, обветренное, как у дикарки. А чертыхается, будто язычница! Что за манеры, что за речь! Волосы торчат во все стороны. Ни с того, ни с сего сообщила мне, что выходить замуж ей пока неохота, но «объект» уже есть, некий Рафаэль Бенавенте, и скорее всего в один прекрасный день она попросит его напей жениться.

Эта юная леди, если вообще ее можно назвать так, не стесняясь, говорит о том, что намерена сделать предложение мужчине, да еще какому! Бродяге-испанцу, знающему все на свете, как она с гордостью заявила, даже способы мошенничества в карточной игре!

А теперь, — заключила тетушка Корнелия торжествующим тоном, — попробуй-ка оправдаться!

Шерри, затаив дыхание и улыбаясь, ждала достойной отповеди отца этой отвратительной женщине с кислым выражением лица, которая втерлась к ней в доверие, все выпытала и использовала против нее же.

— Шерри не ругается! — с плохо сдерживаемой яростью возразил отец.

Однако Корнелия нисколько не испугалась, как это бывало с другими, когда Патрик Бромлей выходил из себя.

— Не ругается! — выпалила она. — Не далее как нынче утром ушибла локоть и выругалась на двух языках! Я слышала!

— В самом деле? — ехидно процедил сквозь зубы Патрик.

— И ты поняла?

— Я достаточно владею латынью, чтобы понять, что «Dios mio!»— это богохульство.

— Ошибаешься! Это всего лишь означает «Боже мой», — возразил Патрик, и тут Шерри по его тону определила, что он оправдывается. — Видимо, это были слова одной из молитв, о которых ты так печешься!

Шерри заглянула в замочную скважину и увидела, что отец покраснел то ли от смущения, то ли от злости и сжал кулаки, зато тетя Корнелия стояла перед ним, холодная и неподвижная, как каменная статуя.

— Твои слова — лишнее подтверждение тому, как мало ты знаешь о молитвах и о своей единственной дочери, — презрительно парировала Корнелия. — Меня мороз подирает по коже при мысли о том, с какими людьми ты позволял ей общаться. С карточными шулерами, сквернословами и пьяницами. И тебя нисколько не смущало, что они видят твою дочь в столь непристойном виде. Одному Богу известно, какие чувства она в них пробуждала со своими нечесаными рыжими волосами, как гулящая девка. Один индеец чего стоит! Ее любимый друг, этот дикарь, который спит с собаками.

Еще за минуту до того, как тетя упомянула индейца, Шерри услышала, как отец заскрежетал зубами от ярости, и со страхом и в то же время с надеждой подумала, что вот сейчас он поставит этой противной тете Корнелии синяк под глазом за то, что она говорит такие гадости. Но вместо этого он обрушил на тетку поток колкостей и оскорблений.

— Ты ехидная, злая старая дева, Корнелия, всех мужчин считаешь скотами, которые только и знают, что волочатся за каждой юбкой. Но все дело в том, что ни один из них даже не плюнул в твою сторону. За это ты их и ненавидишь! Скажу тебе больше. — От волнения отец сейчас говорил с сильным ирландским акцентом. — Шерри скоро четырнадцать, но она так же непорочна и плоскогруда, как ты! Так что, милая Нелли, — теперь настала его очередь торжествовать, — бедняжка Шерри по всем показателям твоя точная копия. А на тебя никакой мужик не клюнет, если даже выпьет все запасы спиртного на свете, поэтому о Шерри нам нечего беспокоиться.

0

173

— Я ей не жених, — твердил он. — Я главный виновник гибели ее жениха. Погубил его, а потом сам занял его место. Ну не мерзость ли? — произнес он с сарказмом охрипшим от отчаяния голосом.

— Да не убивали вы его, — возразил Хью, пораженный глубиной переживаний Стивена. — Он сам в подпитии угодил под колеса вашего экипажа. Не он первый, не он последний. Такое часто бывает.

— Легко вам рассуждать, — резко произнес Стивен. — Вы не были там. Не вытаскивали его из-под лошадей. На него страшно было смотреть: шея сломана, глаза широко открыты, он пытался что-то сказать, задыхался. Бог мой, такой молодой, лицо гладкое, еще не знавшее бритвы! «Найти Мэри»4, — произнес он несколько раз, с трудом шевеля губами. Я думал, он говорит о женщине, а он, оказывается, в свой смертный час говорил о женитьбе. Я это понял лишь на следующий день. А вы говорите, что я не виноват, черт подери, в том, что наехал на него, а теперь еще и обхаживаю его невесту!

Хью ждал, когда Стивен закончит свою покаянную тираду, чтобы объяснить ему, каким, по слухам, был Берлтон, и сказать, что такой мот, пьяница и картежник вряд ли составил бы счастье мисс Ланкастер, останься он жив Однако последние слова Стивена явились для доктора настоящим открытием. Теперь ясно, почему он избегает встречи с девушкой.

Уайткомб был так поражен, что даже забыл про сигару и так и сидел, зажав ее в зубах, откинувшись в кресле и зачарованно глядя на рассерженного графа.

— Так вот, оказывается, в чем дело!

— Именно в этом, — отрубил Стивен.

— Теперь наконец я все понял.

Щурясь от дыма, доктор с минуту обдумывал ситуацию, затем снова заговорил.

— Что же, нет ничего удивительного в том, что она вас очаровала, Стивен. Такая милая! Такая обворожительная!

— Вот и отлично! — язвительно произнес Стивен. — Тогда скажите ей, что вы Берлтон, сыграйте свадьбу, и все проблемы сразу исчезнут.

Сама по себе эта мысль показалась доктору столь привлекательной, что он отвел взгляд от Стивена и задумался, вертя в пальцах сигару, которую вынул наконец изо рта.

— Потрясающая идея! — воскликнул после паузы доктор. — Прямо-таки на уровне открытия.

— О чем это вы? — недоумевая спросил Стивен.

— О замужестве нашей больной. Если оно состоится, проблема сама собой исчезнет. — И, не дожидаясь ответа, он продолжал:

— Вы считаете себя виновником гибели Берлтона и болезни девушки, к которой вы, кстати, неравнодушны. Однако по совершено непонятной причине не желаете притвориться ее женихом и тем самым способствовать ее выздоровлению. А ведь это, согласитесь, так просто!

— Пожалуй, если следовать вашим рассуждениям.

— Вот и решение проблемы! — с довольной улыбкой сказал Хью, хлопнув себя по колену. — Так что нечего над этим ломать голову.

И, не ожидая, пока взволнованный Стивен потребует от него подробных объяснений, доктор стал развивать свою мысль дальше.

— Вы взяли на себя ответственность за гибель Берлтона, хотя виновны в ней лишь косвенным образом. Вы притворились женихом девушки, и она почувствовала к вам глубокую привязанность, не подозревая, что это обман. В сложившейся ситуации иначе и быть не могло. Теперь вам остается сделать еще один шаг — превратить ваше вынужденное притворство в реальность.

Зная ваше отношение к женщинам, ваша мама уже отчаялась увидеть вас когда-нибудь женатым, и у мисс Ланкастер, разумеется, нет ни малейшего шанса выйти за вас. Но отвергнуть ее вам будет не так просто, как в случаях с другими женщинами. Вы находите ее привлекательной и опасаетесь, что в конце концов она покорит вас, что вы не сможете устоять. Иначе вы не избегали бы встреч с ней в своем собственном доме, тем более что знаете, как она нуждается в вашем внимании и в общении с вами. Не такой уж вы бездушный!

— Вы все сказали? — без обиняков спросил Стивен.

— В основном. А теперь хотелось бы знать, что вы об этом думаете?

— Думаю, что все это ваши фантазии, не имеющие ничего общего со здравым смыслом. И как только вам такое могло прийти в голову?

— Ну тогда скажите, милорд, почему бы вам не пожалеть бедную девушку и не навестить ее? — спросил доктор со своей обычной улыбкой, глядя на Стивена поверх пенсне.

— На этот вопрос я пока не могу ответить, поскольку в отличие от вас не успел еще проанализировать все свои опасения.

— Тогда позвольте сообщить вам дополнительную информацию для преодоления всех ваших опасений, реальных и воображаемых, — решительно заявил Хью. — Я почитал кое-что об амнезии, проконсультировался с некоторыми моими коллегами, весьма малочисленными, имеющими опыт в этой области, и пришел к выводу, что причиной этого заболевания может стать не только ушиб головы, но и нервное расстройство или, что совсем плохо, и то, и другое. Отчаянные попытки мисс Ланкастер что-то вспомнить ни к чему, кроме депрессии и истерик, не приведут, а это ей категорически противопоказано. Ощущение радости и покоя скорее вернет ей память. Впрочем, ни в чем нельзя быть уверенным.

0

174

— Уверен, что выражу общее мнение, мисс, если скажу, что вы подарили нам замечательный вечер, разделив с нами компанию и, осмелюсь сказать, присоединив к нашему хору свой изумительный голос!

Его витиеватая речь вызвала смущенную улыбку у Шерри, которая в этот момент опустилась на корточки, чтобы поправить повязку на руке мальчугана.

— Мистер Дэмсон хотел сказать, — пояснил дворецкий Кольфакс, с презрительным видом поглядывая на камердинера, — что все мы получили огромное наслаждение от этого вечера, мисс, и были бы крайне признательны, если бы вы любезно согласились хоть ненадолго продлить это удовольствие.

Мальчик-слуга, округлив глаза, посмотрел на дворецкого, потом на камердинера, после чего, сияя улыбкой, обратился к Шерри, которая, нахмурившись, рассматривала его руку под бинтом:

— Они хотели сказать, что охотно спели бы еще одну песню. Можно? Пожалуйста, мисс!

— Ах вот оно что! — рассмеялась девушка, и Стивен заметил, как она заговорщически подмигнула дворецкому и камердинеру. — Вы это имели в виду?

— Конечно, — подтвердил камердинер, метнув уничтожающий взгляд на дворецкого.

— Да, именно это, — отозвался дворецкий.

— Значит, можно? — снова спросил мальчик.

— Конечно, можно, — ответила она, сев за стол и взяв мальчика к себе на колени, — но на этот раз я буду только слушать, хочу выучить еще одну вашу песню.

Она взглянула на Ходжкина, который, весь сияя, вопросительно смотрел на нее.

— Давайте ту, самую первую, мистер Ходжкин, которую вы спели для меня, про снежную рождественскую ночь, когда в очаге ярко горит святочное полено.

Ходжкин кивнул, поднял свои тонкие руки, требуя тишины, театрально взмахнул ими, и тут же зазвучала веселая песня. Но Стивен, похоже, ничего не видел, кроме улыбки Шерри, обращенной к малышу. Она что-то нашептывала ему, потом погладила по щеке и прижала его чумазое лицо к груди. Эта картина, которую вполне можно было назвать «материнство», вывела Стивена из оцепенения, и он шагнул вперед с безотчетным желанием поскорее избавиться от этого видения.

— Неужели наступило Рождество? — спросил он, войдя в круг.

Даже держи он в каждой руке по заряженному пистолету, его появление не произвело бы более отрезвляющего действия на веселившихся слуг. Все разом прекратили пение и стали пятясь двигаться к дверям, в суматохе сталкиваясь друг с другом. Даже мальчик соскочил с колен Шерри прежде, чем она успела его удержать. Только Кольфакс, Дэмсон и Ходжкин, поклонившись и сохраняя достоинство, хотя и оглядываясь, удалились из комнаты.

— Да они просто боятся вас, верно? — спросила Шерри. Обрадованная его неожиданным возвращением, она вся светилась.

— Мало боятся, иначе занимались бы делом, — возразил он и тут же улыбнулся; она выглядела такой виноватой!

{{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}}

0

175

— В таком случае я поднимусь наверх и лягу в постель, — поддразнивая ее, сказал Стивен, — а вы оставайтесь и объясняйте моим родственникам, что я… сентиментальный идиот… пошел у вас на поводу и до сих пор не сообщил им о нашей помолвке.

У Шерри будто камень с души свалился.

— О! — Девушка смущенно рассмеялась, обведя всех глазами. — Так вот оно что!

— А вы разве не знали? — вырвалось у герцогини. Насколько Стивен помнил, это был первый случай, когда мать потеряла самообладание.

— Нет, не знала. Видите ли, у меня потеря памяти, — ответила Шерри так смело и так вежливо, что у Стивена от умиления стеснило грудь. — Заболевание причиняет мне ужасные неудобства, но оно, к счастью, не наследственное, уверяю вас, я потеряла память после травмы, полученной мною на пристани, вблизи корабля…

Она умолкла, не договорив, потому что Стивен поднялся и заставил ее последовать его примеру, предотвратив тем самым град вопросов, грозивших обрушиться на нее в ту же минуту.

— Вы устали, и Хью Уайткомб снимет мне голову, если к его приезду у вас на щеках не будет здорового румянца. Позвольте мне проводить вас до спальни. Пожелайте всем доброй ночи, прошу вас.

— Всем доброй ночи, — произнесла Шерри с застенчивой улыбкой. — Лорд Уэстморленд так заботится обо мне!

Уже уходя, она заметила по взглядам, которыми ее провожали, что все находят ее в высшей степени странной, и только Николае Дю Вилль смотрел ей вслед с легкой улыбкой, видя в ней, вероятно, не просто экстравагантную девицу, а что-то более интересное. Еще долго после того как Шерри, закрыв дверь спальни, села на кровать, одолеваемая массой ужасных сомнений и не имеющих ответа вопросов, перед ней стояло улыбающееся лицо Николаев Дю Билля. Он словно хотел ободрить ее.

Глава 20
{{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}|
{.|.}}
Когда через несколько минут Стивен вернулся в гостиную, на него молча уставились четыре пары глаз, и как только он опустился в кресло, родственники буквально засыпали его вопросами. Первыми в один голос заговорили женщины.

— Что за несчастный случай? — спросила мать.

— Что за корабль? — вторила ей невестка. Стивен выжидающе посмотрел на брата, но тот, бросив на Стивена взгляд и подняв брови, не стал задавать вопросов, лишь сухо сказал:

0

176

Отлично!.. — весело воскликнул Николае Дю Вилль, мгновенно завладев всеобщим вниманием, и достал из кармана лист бумаги со своим семейным гербом. — Как видите, я не терял времени и составил свой список, поскольку тоже был приглашен на семейный совет.

— Очень любезно с вашей стороны взять на себя такой труд, — заметил Стивен, беря у Дю Билля список и удивляясь, что абсурдная ревность брата к Николасу теперь передалась и ему.

Николае Дю Вилль был не только красивым, образованным и хорошо воспитанным, но еще и остроумным и чертовски симпатичным. В его списке значилась одна-единственная фамилия, написанная поперек листа. Стивен, прищурившись, посмотрел на Дю Вилля.

— Вы решили пошутить?

— Не вижу в этом ничего смешного, — как ни в чем не бывало ответил тот.

Не веря своим ушам, Стивен продолжал сверлить его взглядом, вдруг обнаружив, что во всем облике Дю Билля, в улыбке, даже в том, как он играл перчатками, которые держал в руке, сквозит высокомерие. Сообразив, что никто пока не понимает, о чем идет речь, Стивен решил объяснить всем суть дела, а заодно проверить, насколько серьезны намерения Дю Вилля.

— Вы действительно претендуете на руку Чариз Ланкастер и хотите, чтобы мы обсудили вашу кандидатуру?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Ники, явно наслаждавшийся смятением Стивена. — Не такой уж я старый, не коротышка, ни разу не всадил пулю в собственную ногу. Не люблю удить рыбу, не увлекаюсь охотой и, хотя не лишен кое-каких недостатков, никто не скажет, что я разодет в пух и прах или же что у меня острый как бритва язык.

«Зато скажут, что ты эгоистичен, — подумал Стивен со все возрастающей к Дю Биллю враждебностью. — К тому же пресыщен жизнью». Стоило Стивену представить себе, как слащавый француз страстно обнимает Шерри и ее атласные волосы водопадом струятся по его руке, как враждебность перешла в лютую ненависть. Итак, Шерри — добрая, целомудренная, бесшабашно веселая, смелая, отзывчивая — будет принадлежать Дю Биллю, который… женится на ней.

Но тут здравый смысл взял верх над эмоциями, и Стивен подумал, что Дю Билль подходит Шерри по всем статьям. В высшем обществе его считают прекрасной партией для любой девушки.

— Следует ли мне принять ваше молчание за согласие? — осведомился Дю Билль с таким видом, будто заранее знал, что у Стивена не может возникнуть никаких возражений.

Правила приличия повелевали Стивену быть учтивым, и он скрепя сердце с подчеркнутой вежливостью ответил:

— Конечно. Даю вам свое благословение в качестве… — Он хотел сказать «опекуна», но осекся, вспомнив, что не является официальным опекуном девушки.

— В качестве жениха поневоле, — подсказал Дю Билль, — который жаждет остаться холостяком и в то же время не испытывать угрызений совести по отношению к девушке, выдав ее замуж?

Заметив, что на скулах у Стивена заиграли желваки, а в прищуренных голубых глазах появился знакомый ей зловещий блеск, Уитни забеспокоилась, как бы Стивен не набросился на Дю Билля с оскорблениями, забыв, что Николае — друг Уитни и гость в его доме. И опасения ее подтвердились. Стивен выпрямился и окинул Ники презрительным, уничтожающим взглядом.

Уитни вся напряглась, надеясь, что Стивен просто поддразнит Ники, сказав, что сам решил жениться на Шерри. Но вместо этого он с вызовом заявил:

— Надо еще подумать, годитесь ли вы Шерри в женихи, Дю Билль. Когда мы отвергали одного из возможных претендентов, насколько я помню, прозвучало слово «похоть»…

— Не было этого! — воскликнула Уитни с таким отчаянием, что Стивен невольно оглянулся на невестку, а она, воспользовавшись моментом, в сердцах сказала:

— Стивен, прошу тебя, не срывай зло на Ники, который просто хочет помочь. — И она быстро взглянула на Дю Билля. Тот будто окаменел и скорее походил на потенциального убийцу, чем на кандидата в женихи.

А ее несносный муж сидел рядом с таким видом, будто наслаждался разыгравшимся скандалом. Но тут, словно угадав ее мысли, Клейтон вмешался.

— В самом деле, Стивен, зачем третировать будущего зятя, — сказал он, рассчитывая шуткой разрядить обстановку.

— Кого-кого? — поморщившись, переспросил Стивен.

— Разве не ты обещал обеспечить приданое, даже приличное, значит, принял на себя роль отца, — ответил Клейтон с усмешкой. — Да и рано еще злиться на Дю Вилля, он пока только кандидат в женихи, а не муж. Подожди до свадьбы.

0

177

В таком случае следует подобрать вам коня и выяснить это. Я сообщу в Таттерсоллз, чтобы для вас подобрали хорошую смирную кобылку.

— Таттерсоллз?

— Это аукцион по продаже коней.

— А можно мне поехать туда посмотреть?

— Это вызвало бы скандал. — Она удивленно взглянула на него, и он улыбнулся. — Женщин не пускают на Тат.

— Ах вот оно что. Но я не хочу, чтобы вы зря потратили деньги на лошадь. А вдруг мне только показалось, что я умею ездить верхом? Нельзя ли сначала проехаться на одном из ваших коней, чтобы выяснить это? Я могла бы попросить кучера…

— Даже не думайте, — строго сказал Стивен. — Мои лошади не для женщин, какими бы умелыми наездницами они ни были. На них нельзя совершать прогулки по парку.

— Но я мечтала скакать галопом так, чтобы ветер бил в лицо.

— Никаких галопов! — отрезал Стивен. Есть у нее опыт верховой езды или нет, не имеет значения. Как бы то ни было, она не грубая деревенская девица и вряд ли справится с пустившимся в галоп конем. Когда девушка бросила на него взгляд, он прочел в ее глазах обиду и возмущение.

— Не имею ни малейшего желания вторично везти вас домой в бессознательном состоянии, — бесцеремонно заявил он, внутренне содрогнувшись при воспоминании о том, как она неподвижно лежала у него на руках, и тут же на память пришел распростертый на земле барон, погибший накануне своей свадьбы с прелестной девушкой. Это воспоминание побудило Стивена начать тягостный для него разговор прямо сейчас.

Откинувшись в кресле, Стивен улыбнулся ей как мог тепло и ободряюще и приступил к осуществлению своего плана.

— Рад сообщить вам, — начал он, — что моя невестка уговорила самую популярную в Лондоне портниху отложить все срочные дела и приехать к нам со своими швеями, чтобы подготовить вам к сезону соответствующий гардероб.

Однако Шерри, вместо того чтобы прийти в восторг, слегка нахмурилась.

— Вы, кажется, не рады?

— Не в этом дело. Просто у меня хватает платьев. Два я еще ни разу не надевала.

У нее было всего пять повседневных платьев, и это ее вполне устраивало. Видимо, отец ее не отличался щедростью.

— Но вам понадобится целая куча нарядов.

— Зачем?

— Чтобы менять их, когда начнете выезжать в свет, — неуверенно пояснил он. — Еще хочу вас предупредить, что доктор Уайткомб привезет сегодня одну свою знакомую, пожилую леди, которая, судя по записке, полученной от доктора, горит желанием стать вашей компаньонкой. Особа, следует сказать, вполне достойная.

— Я не нуждаюсь в компаньонке, — рассмеялась девушка. — Я сама… — У Шерри засосало под ложечкой, и она умолкла. Невысказанная мысль словно испарилась.

— Что вы сами? — заметив ее волнение и пристально глядя на нее, спросил Стивен.

— Я… — Шерри подыскивала нужные слова, но они исчезали где-то в глубине сознания.

Чтобы поскорее выйти из этой неприятной ситуации, Стивен сказал:

— В один прекрасный день вы все вспомните, а сейчас нам необходимо еще кое-что обсудить…

Видя, что он колеблется, Шерри подняла на него свои большие серебристые глаза и подбодрила его едва заметной улыбкой, демонстрируя готовность продолжить разговор.

— Итак, что вы мне хотели сказать?

— Дело в том, что у меня созрело одно решение и моя семья его поддержала.

Последняя фраза исключала всякие возражения с ее стороны, и Стивен представил ей свое хорошо сформулированное предложение:

— Прежде чем мы объявим о нашей помолвке, вы должны полностью насладиться балами и раутами во время сезона и не отвергать ухаживания мужчин, если они вам будут приятны.

Шерри показалось, что ей дали пощечину. Зачем ей ухаживания других мужчин? Что он задумал? Девушка терялась в догадках.

— Могу я узнать, какой во всем этом смысл? — спросила она, с трудом уняв в голосе дрожь.

— Конечно. Брак — дело очень серьезное и очень ответственное…

Стивен перевел дух, проклиная себя за идиотское резонерство, и попытался дать объяснение, хоть в какой-то мере приемлемое для Шерри.

— Поскольку мы не успели как следует узнать друг друга до вашего приезда в Англию, я пришел к выводу, что вы должны познакомиться с другими возможными претендентами на вашу руку, прежде чем согласиться выйти замуж за меня, и поэтому решил, что пока никто не должен знать о нашей помолвке.

У Шерри сердце разрывалось на части. Значит, он хочет, чтобы она нашла ему замену, старается избавиться от нее, она чувствует это. Впрочем, чему удивляться? Она даже не может вспомнить без подсказки свое собственное имя и ни капельки не похожа на тех веселых, красивых женщин, которых накануне видела в парке, не говоря уже о его невестке или матери с их безукоризненными манерами и величественной осанкой. Они никогда не согласятся принять ее в свою семью, и вся их доброта к ней — одна видимость.

0

178

— Дуэль?! — воскликнула Шерри, полагая, что это чересчур жестоко — стреляться из-за такого пустяка, как… ну, в худшем случае слишком тесная дружба между мужчиной и женщиной.

— Дуэль, — подтвердила Уитни.

— А лорд Уэстморленд согласился быть ее… — Шерри хотела сказать «претендентом», но сочла это неуместным, поскольку леди была уже замужем, и, запнувшись, быстро договорила:

— Близким другом, несмотря на замужество?

— Да, это продолжалось больше года, пока не узнал ее муж.

Шерри ахнула и умолкла, боясь спрашивать дальше, но потом все же решилась:

— Значит, была дуэль?

— Да.

«Поскольку лорд Уэстморленд жив и здоров, лорд Лэтроп давно в могиле», — подумала Шерри и без обиняков спросила:

— Так он застрелил его?

— Нет, но это вполне могло случиться. У Стивена наверняка было такое намерение. Он безумно любил Эмили, слепо ей верил. Ненавидел и презирал лорда Лэтропа, старого повесу, как считал Стивен, испортившего жизнь Эмили, надругавшегося над ее молодостью и к тому же уже бесплодного. Утром в день дуэли Стивен высказал ему все, что о нем думает, и, не сомневаюсь, не в самых вежливых выражениях.

— И что же было дальше?

— Старый маркиз чуть не умер, но не от пули, а от шока. Оказалось, что не он, а Эмили и ее отец добивались этого брака. Эмили мечтала после смерти престарелого отца Лэтропа стать герцогиней, поскольку ее муж унаследовал бы титул отца. И Стивен поверил лорду Лэтропу. Он рассказывал моему мужу, что невозможно разыграть изумление, которое появилось на лице лорда, когда он услышал столь несправедливые обвинения в свой адрес. Кроме того, у Лэтропа просто не было оснований для лжи.

— Но дуэль все же состоялась.

— И да, и нет. Стивен выстрелил в воздух, тем самым принеся извинения лорду. После чего дал старику сатисфакцию, на которую тот имел право. Отец Эмили тотчас же отправил ее в Испанию, где она оставалась более года, пока не умер лорд Лэтроп. Домой она вернулась совсем другой, стала еще красивее, но уже не была такой своевольной и высокомерной. — Уитни уже собиралась объяснить, зачем она это все рассказала, но ей пришлось ответить Шерри еще на один вопрос:

— Они встречались после ее возвращения?

— Да. Сразу после того как Стивен унаследовал свои титулы. И что самое странное или же, наоборот, вполне объяснимое, поскольку прошло много времени, так это то, что отец Эмили вдруг нанес визит Стивену и сказал, что Эмили по-прежнему любит его. Возможно, так оно и было, но любовь ее казалась весьма своеобразной и эгоистичной. Стивен согласился встретиться с Эмили, и старик ушел довольный и счастливый, надеясь, что его дочь скоро станет графиней Лэнгфорд. На следующей неделе Стивена навестила сама Эмили, признавшаяся во всем — и в эгоизме, и в обмане. Она умоляла простить ее и дать ей шанс доказать, что она и вправду любит его и что стала теперь совсем другой.

Стивен обещал подумать. Но уже на следующий день ее отец как бы случайно вновь нанес ему визит и заговорил о брачном Договоре. Стивен обещал подготовить договор, и лорду оставалось лишь удивляться тому, какой Стивен незлопамятный и добрый.

— И он собирался жениться на ней после того, что она сделала? — вырвалось у девушки. — Не могу в это поверить! Не иначе, как он спятил. — Тут она спохватилась, сообразив, что в ней говорит не только справедливый гнев, но и ревность. — Ну и чем все это кончилось? — немного успокоившись, спросила девушка.

— Как и договорились, Эмили явилась вместе с отцом, и Стивен вручил им бумагу. Но это не был брачный договор.

— А что же это было?

— Список возможных претендентов на руку Эмили, составленный Стивеном. Все титулованные, не моложе шестидесяти и не старше девяноста двух лет. Это было не просто преднамеренное оскорбление, но еще и издевательство, поскольку Стивен передал Эмили бумагу с таким видом, словно вручал ей брачный договор.

Шерри попыталась переварить полученную информацию, а потом сказала:

— Он не очень-то великодушен, не правда ли? Тем более что, как вы говорили, она вела себя так же, как и другие замужние леди.

— Не в этом дело. Стивен не мог ей простить, что она по собственному желанию вышла за Лэтропа, ради его титула, не мог ей простить ложь, а главное — что из-за нее он едва не убил на дуэли ее мужа. Проанализируйте все, что услышали от меня, и поймете, почему он перестал доверять женщинам, и тогда, возможно, его намерение дать вам право выбора будущего мужа перестанет вам казаться столь несправедливым и жестоким. Не стану утверждать, что он прав, — добавила Уитни, почувствовав угрызения совести из-за того, что не была до конца искренна с этой наивной девушкой, — потому что не уверена в этом. Но мое мнение не имеет значения. Я лишь прошу… советую вам прислушаться к своему сердцу и принять решение с учетом того, о чем я вам рассказала. И не только это! Есть еще одна вещь, которая может сыграть роль в вашем решении.

0

179

Женщинам после 40 лет необходимо обеспечивать комплексное увлажнение с обильным поступлением активных веществ внутрь кожи.

Лучший способ предотвратить сухость кожи – это быть внимательным к своему образу жизни и правильно подбирать тип увлажняющей косметики в зависимости от времени года и индивидуальных особенностей.

Раздел III. Возвращаем молодость

Каждая женщина хочет выглядеть неотразимо. Однако потерянную красоту очень трудно вернуть. Легче предотвратить проблему, чем решать ее. Для того чтобы поддерживать красоту, нужно тратить немало сил и времени.

Чтобы в наши дни считаться красивым человеком, мало хорошо выглядеть – нужно отлично себя чувствовать. Красота основывается на здоровом образе жизни. Также есть множество упражнений, процедур, средств, помогающих сохранять красоту до глубокой старости.

Глава 1. Уход за кожей лица

В уходе за кожей лица каникул не бывает. Вместе с тем надо знать, чего хочется добиться, какие недостатки можно предотвратить косметическим уходом. Некоторые из недостатков кожи проявляются очень отчетливо, например крупные поры. Устранить их, к сожалению, нельзя, но уменьшить видимый размер можно. Прежде всего (и это самое главное) нужно в течение дня несколько раз очищать лицо. После очистки участки, где кожа имеет расширенные поры, смачивают любым стягивающим лосьоном (желательно с травяными экстрактами). Если покажется, что кожа после использования такого средства становится излишне стянутой, на определенное время стоит прекратить использование лосьона. При такой коже лучше использовать легкие полужирные кремы с увлажняющим эффектом.

Косметические средства подбираются исходя из вашего типа кожи. Очень важно определить свой тип, чтобы косметические средства и процедуры шли во благо, а не во вред. Например, при жирной коже надо использовать легкие увлажняющие муссы и гели, а не кремы. А при сухой коже необходим жирный увлажняющий крем, особенно зимой. Неправильно подобранная косметика усугубит недостатки и доставит новых неприятностей и проблем.

С возрастом тип кожи может меняться, а также в зависимости и от времени года.

Косметологи выделяют четыре типа кожи: нормальная, сухая, жирная и комбинированная. А чувствительной кожа может быть при любом типе. И если у вас чувствительная кожа, то косметические средства надо подбирать с особой тщательностью. Многие женщины считают, что у них чувствительная кожа, не имея особых проблем с ней. Но на самом деле чувствительной коже сопутствуют зуд, покраснения, раздражения, стягивание и иногда припухлости.

Нормальная кожа обладает нежно-розовым матовым цветом с легким блеском, гладкая, без дефектов и недостатков с нерасширенными порами. На ощупь нормальная кожа бархатистая. Такой тип кожи – признак здоровья, она менее всего подвержена внешним воздействиям и выделяет достаточное количество кожного сала для защиты от влаги и загрязнений и при этом не выглядит лоснящейся.

Сухая кожа. Обычно тусклая, матовая, шелушится, ей часто не хватает влаги. Поры обычно маленькие, но из-за того, что кожа не выделяет достаточно кожного жира – стянутая. Цвет кожи не ровный, а при внешнем воздействии холода и ветра кожа подвержена появлению пятен.

Жирная кожа. На вид кожа лоснится и блестит из-за обильного выделения кожного жира. Такая кожа склонна к угревой сыпи и появлению прыщей. Поры большие, и кожа поэтому выглядит рыхлой, а иногда даже дряблой. Ее легко можно растянуть. Цвет обычно однородный, но если появляются прыщи или под влиянием внешних воздействий кожа может среагировать, и появятся пятна.

Комбинированная кожа. Она и названа потому, что обладает всеми признаками понемногу всех предшествующих типов кожи. Некоторые участки кожи, например щеки, могут выглядеть как сухая кожа, а нос, лоб – так называемая Т-зона – и подбородок обладают признаками жирной кожи. Такой тип кожи меняется со временем года и с ней очень много проблем.

Сальный секрет обычно усиливает свою работу во время полового созревания, а ближе к сорока годам уже нормализует свою работу. После сорока лет многие женщины сталкиваются с проблемой, что их тип кожи поменялся, она стала сухая. Поэтому косметологи советуют женщинам именно после 40 лет использовать питательные крема.

А теперь давайте определим ваш тип кожи. Итак, умойтесь очищающим средством, но крема не наносите. Через час-полтора приложите косметическую салфетку к лицу и взгляните на нее. Если на салфетке остались чуть заметные следы жира, то у вас нормальная кожа. Если следов не останется совсем, то у вас сухая кожа. Если пятна жира останутся на месте Т-зоны и на подбородке, то вы – обладательница комбинированной кожи, а если пятна жира покроют всю салфетку, то без сомнения это жирная кожа. Если результаты теста совпали с описанием кожи, то считайте, что вы определили свой тип.

0

180

Уже лет десять, если не больше, Стивен обходил стороной «Ярмарку невест», но очень хорошо ее помнил. Игра в приемном зале велась с абсурдно низкими ставками, еда была такой же постной, как и игра: жидкий чай, теплый лимонад, безвкусные пирожные, оршад9 и бутерброды. Станцевав с Шерри свои два танца, все остальное время он проведет, как в аду.

Стивен между тем намеревался на следующий день сопровождать Шерри в оперу. Он знал, что девушка любит музыку, еще с того вечера, когда она вместе со слугами распевала песни, так что, слушая «Дон Жуана», наверняка получит огромное удовольствие.

Скрестив руки на груди, он наблюдал, как Чарити Торнтон наставляет Шерри. Стоило ему увидеть ее, как он решил, что Уайткомб спятил. Но сейчас, слушая ее веселую болтовню, понял, что лучшей компаньонки для Шерри просто не найти. Она устраивала всех, в том числе и его самого. Единственным ее недостатком была сонливость и еще забывчивость. Но она забавляла Шерри, а не пугала и не волновала ее. Его размышления были прерваны, когда он услышал, как мисс Чарити сказала:

— Видите ли, рыжие волосы не подарок, но когда моя горничная вас подстрижет и сделает вам модную прическу, их почти не будет видно.

— Оставьте «это! — не сдержавшись, тоном приказа выпалил Стивен, и вся троица разом уставилась на него с раскрытыми ртами.

— Но, Лэнгфорд, — возразила мисс Чарити, — все девушки теперь носят короткую стрижку.

Стивен понимал, что ему не следует вмешиваться в это чисто женское дело, но мысль о том, что тяжелые атласные волосы Шерри будут валяться на полу, была невыносима.

— Не нужно ее стричь, — наводящим ужас ледяным тоном заявил он.

Однако Уайткомб лишь улыбался, зато Чарити помертвела от страха, а Шерри тут же решила постричься наголо.

Глава 28

Уитни с улыбкой наблюдала за тем, как приглашенная Стивеном камеристка наводит последний глянец на прическу Шерри. А внизу томился Ники, собиравшийся сопровождать Шерри и Чарити Торнтон в Альмак. Это был первый выход девушки в свет. Стивен намеревался присоединиться к ним позднее, после чего всем четверым предстояло отправиться на бал к Резерфордам, где Уитни, Клейтон и вдовствующая герцогиня должны были взять девушку под свою опеку и использовать все свое влияние, чтобы этот главный, открывавший сезон бал оказался для Шерри удачным.

— Стивен был абсолютно прав, когда упросил вас не стричься, — заметила старая герцогиня.

— Он не упрашивал, он приказал.

— Я с ним вполне согласна. Было бы преступлением постричь такие роскошные волосы.

Шерри растерянно улыбнулась, не смея спорить, во-первых, из вежливости, а главное, потому, что в последние дни, после того как лорд Уэстморленд предложил ей подумать о других претендентах на ее руку, очень подружилась с Уитни Уэстморленд и старой герцогиней. Они неотлучно находились при ней, когда она осматривала достопримечательности или посещала магазины, присутствовали на уроках танцев и рассказывали ей забавные истории о людях, с которыми ей предстояло встретиться. А по вечерам, за ужином, к ним присоединялись граф и его брат.

Накануне Уитни привезла с собой в дом графа своего трехлетнего сынишку Ноэля. А у Шерри в это время был урок танцев. Мрачный субъект, начисто лишенный чувства юмора и напоминавший скорее сурового генерала, чем учителя танцев, своими грубыми окриками в адрес Шерри, не сразу усваивавшей различные па, встревожил Уитни, сидевшую рядом со свекровью с маленьким Ноэлем на коленях, и она предложила маэстро станцевать с ней, чтобы дать Шерри наглядный урок. Шерри охотно уступила ей свое место и усадила малыша к себе на колени. Но не прошло и нескольких минут, как старая герцогиня поднялась, ей вдруг пришло в голову показать Шерри и Уитни танцы, модные в ее время. Потом они стали танцевать втроем и от души хохотали, глядя на рассерженного учителя.

В тот вечер за ужином они насмешили обоих братьев своими остроумными рассказами об учителе танцев и его уроке. Это был первый ужин после их ссоры со Стивеном. И Шерри ужасно волновалась, но женщины и Клейтон сыграли роль буфера. Для этого, видимо, они и приехали, думала Шерри. И правильно сделали, потому что уже к концу вечера Шерри не чувствовала себя такой скованной в присутствии графа и была с ним вполне вежлива. И только. От нее не ускользнуло, что граф раздосадован этим, и Шерри торжествовала. Он также хмурился, когда Шерри и Клейтон по какому-нибудь поводу вместе смеялись, видимо, злился. Шерри не могла не заметить, что временами поведение Стивена забавляло герцога. В общем, она пришла к выводу, что герцог Клеймор — самый добрый, самый приятный и самый обаятельный человек из всех, кого она когда-либо знала. На следующее утро Шерри пришла к завтраку раньше обычного, чтобы избежать встречи со Стивеном, и не в роскошный обеденный зал, а в комнату поскромнее и очень удивилась, когда увидела рядом Стивена.

0


Вы здесь » ВЗЛОМ ЯНДЕКС КОШЕЛЬКОВ » Взлом Яндекс Деньги и кошельки » заказать взлом пароля в одноклассниках